– Реймер родился в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году. В возрасте шести месяцев ему и его брату-близнецу сделали обычное обрезание. Во время операции член Дэвида был поврежден без всякого шанса на восстановление.
Краем глаза инспектор увидела, как Брайант положил ногу на ногу.
– Короче говоря, его родителей направили к доктору Мани[84], который решил с помощью этого случая доказать свою теорию о том, что на гендерную идентичность влияет половая социализация детей. Он верил в «ворота гендерной идентичности», через которые ребенок проходит в возрасте двух с половиной – трех лет. После этого ребенок окончательно приобретает свою половую идентичность.
– И что же случилось? – заинтересовался сержант.
– Была проведена операция по удалению половых желез и остатков пениса, и Дэвида стали растить как девочку.
– При наличии брата-близнеца? – уточнила Ким.
Тед утвердительно кивнул.
– Прошли годы, и его природные инстинкты становились все сильнее и сильнее, как и желание делать то, что обычно делают мальчики. На опасения родителей Мани посоветовал им еще жестче обращаться с ним как с девочкой.
– Боже, – прошептал Брайант.
– Вот именно. Вы только представьте себе, что творилось у ребенка в голове и в теле.
– А дальше?
– А дальше его родители рассказали ему правду. Была сделана еще одна операция, и он стал вести жизнь мужчины.
– И жил долго и счастливо? – Ким приподняла бровь.
– И совершил самоубийство в возрасте тридцати восьми лет.
Брайант откинулся на спинку стула.
– К тому моменту он полностью рассорился со своей головой. Он больше не понимал, кто или что он на самом деле.
– Вы упомянули об игре или восстановлении прошлого события? – напомнила Ким.
– Эти слова звучат как пожертвование или подношение. Возможно, он пытается восстановить какие-то эпизоды из своего детства. Какие-то игры, в которые играл с матерью.
– Но почему? Он же ее ненавидит.
– Потому что одновременно он ее любит – и, возможно, скучает по тем дням, когда они были вместе. Ведь у него в детстве случались моменты, когда он был счастлив. Так же, как и моменты, когда он чувствовал себя униженным. У него должен быть очень серьезный конфликт с самим собой, особенно если в свое время ему не была оказана квалифицированная помощь. И не забывайте, что он не чувствовал к себе отвращения, пока не увидел его на лицах других девочек.
Ким кивнула в знак того, что все поняла.
– Нам кажется, что у девушек на теле есть следы от сидения на детском стульчике; кроме того, они всегда идеально отмыты.
– Чаепитие, – предположил Тед.
– Черт, значит, он обращается с ними, как с куклами! – воскликнула Стоун, когда до нее дошел смысл его слов.
– Кукольное чаепитие напрямую связано с детством маленькой девочки, – кивнул Тед. –
– Он захватил еще одну женщину. И ее смерть еще не наступила.
– Тогда вам надо торопиться. Ребенок обычно быстро устает от любой игры.
Неожиданно Ким пришла в голову одна мысль.
– Какова вероятность, что он может изменить свой ритуал? То есть я хочу сказать, мы подозреваем, что в этом замешана еще одна женщина. Он может играть с двумя одновременно?
Тед поскреб щетину на лице и отрицательно покачал головой.
– Это крайне маловероятно, если только он уже не делал этого в прошлом. Здесь речь идет не об эскалации, Ким. Его преступления не становятся более жестокими. Мне даже кажется, что для него более важно придерживаться все время одного и того же рутинного ритуала.
Услышав эти слова, Ким мгновенно подумала о женщине по имени Мэнди. Она подозревала, что в ее случае они уже опоздали. Эксперты все еще находились в «Вестерли», и инспектору все больше и больше казалось, что они найдут там еще что-то. Если Тед прав в отношении рутины, то Мэнди, скорее всего, похоронена там же.
Брайант подался вперед.
– А мы точно охотимся за мужчиной?
– С точки зрения его физических качеств – вероятно. С точки зрения внешнего вида – сложно сказать. Его пол зависит от него самого. А может быть, он ведет себя и так и этак. Во многом это зависит от той помощи, которая была оказана ему в прошлом. Одиннадцать лет – это долгий срок, а каждый год очень важен для формирования личности.
Брайант кивком поблагодарил психолога, хотя ответ ничего им не дал.
Ситуация, в которой они оказались, была совершенно уникальна для Ким. На этот раз они знали имя убийцы – но не представляли, кто он есть на самом деле.
– Ладно, ребята, давайте-ка поторапливаться. Не думаю, чтобы у нас было много времени. – Ким не оставляла мысль, что это у Трейси времени совсем не осталось.
Было шесть часов вечера пятницы, и сотрудники участка постепенно расходились. На дежурство заступила новая смена, а гражданские сотрудники уже попрощались друг с другом и отправились на уикенд.
Сотрудникам Ким пора было поступить так же.
