А Дженни лежала в своей спальне и с удивлением осознавала, что ей не хватает присутствия Джоди, не хватает ее дыхания, переворачивания с боку на бок и звуков, которые она издает во сне. Сестра была требовательной и шумной не только когда бодрствовала, но и когда спала.
Она бы поняла, какие трудности испытывает Дженни, пытаясь вернуться в свою старую жизнь. И поддержала бы ее. С ней можно все нормально обсудить, хотя сестра, верная своему характеру, будет вредничать и язвить. Она выскажет все, что думает, а потом обнимет и обязательно скажет: «Мы тебя любим».
Дженни положила нераскрытый конверт с письмом от миссис Спринг на трюмо. Почерк, которым был написан обратный адрес, оказался неожиданно похожим на ее собственный. Потом снова взяла его, вскрыла и вынула письмо.
«О, мама!», – подумала Дженни. В том месте, где должно быть сердце, полыхал огонь. Она расплакалась, и слезы упали на страницу, которая уже была отмечена слезами ее биологической матери.
Ханна, что же ты с нами сделала?
Больше не появляйся в нашей жизни!
В тот день Нью-Йорк был прекрасен. Солнце ярко светило, небо было безоблачным, а тысячи окон домов и небоскребов сияли, как бриллианты. Улицы были чистыми, на Пенсильванском вокзале – ни соринки. Если поблизости и были бездомные, то все они поднялись с тротуаров и слились с людской толпой. В эту пятницу начинался длинный уик-энд Дня поминовения, и, судя по толпам людей, половина населения Америки решила провести эти дни на Манхэттене.
На перекрестках толпились туристы из Японии, Европы и Лонг-Айленда. Взрослые держали своих маленьких детей за руки. Группа школьников в одинаковых футболках стояла около пешеходного перехода, выстроившись в колонну по двое за учительницей. Вокруг носились курьеры на велосипедах, ехали конные полицейские, по тротуарам летали дети на роликовых коньках. Промоутеры со всех сторон совали в лица рекламные буклеты. Послышалась иностранная речь, но быстро затихла, словно кто-то поменял коротковолновую радиостанцию. Голубей было столько, что с лихвой хватило бы на все города мира. Офисные работники вышли на обед, улыбались хорошей погоде и радовались тому, что являются частью «Большого Яблока[2]».
Джоди представляла Нью-Йорк совсем другим. Она думала, что отребья человечества будут копаться в мусорных бачках, туалет на вокзале будет таким грязным, что ее стошнит. Девушка предполагала, что, как только они выйдут из здания вокзала, на них начнут нападать банды грязных малолетних преступников. В ее представлении в Нью-Йорке их ждали только страх и мучения.
На улицах улыбались, дружелюбно глядя, даже полицейские – молодые парни и девушки, которые напоминали тренеров по баскетболу и хоккею на траве. Они стояли по двое или по трое, внося разнообразие в толпу своей униформой. У тротуара останавливались желтые такси. Их бесконечные ряды мчались по улицам, словно рассыпавшиеся шарики.
Пытаясь собраться с мыслями, Стивен и Джоди пару минут стояли на улице у выхода с вокзала, пораженные огромным количеством народа.
– Как думаешь, сколько людей мы отсюда видим? – спросил Стивен.
Джоди пожала плечами:
– Несколько сотен?
– И это только на одном пересечении двух улиц, – хмыкнул брат. – А сколько таких пересечений в Нью-Йорке?
– Давай обойдем вокзал, чтобы лучше сориентироваться, – предложила Джоди.
«Интересно, как это нам поможет сориентироваться?» – подумала она про себя.
