Я застываю с приоткрытом ртом, растерянно моргаю и совсем не дышу. Он наклоняется ближе и проводит еще раз. Медленней и с нажимом. Смотрит в глаза, не отрываясь. У меня опять иголочки по коже.
Как жаль, что это игра. Интересно, для кого спектакль? Неужели само Золотко явилось и стоит у меня за спиной?
Ревность, обида, унижение. Я не должна их чувствовать, но они режут остро. Его завораживающий взгляд не для меня, я – просто реквизит.
Медленно выдыхаю, поворачиваю голову и… никого не вижу. Хмурюсь. Смотрю на Гарика, он заглатывает очередную вилку тирамису.
– Зачем ты сказал кодовое слово?
– Когда? – недоуменно вскидывает брови. – Что, реально сказал? Случайно вырвалось, наверное. Сорри, бэби, – растягивает губы в невинной улыбке.
Вот наглец! Строит мне глазки, трогает мои губы и прикидывается дурачком. Что за игру он ведет?
Желе тает, в голове проясняется. Мозг включается и долбит вопросами. Почему я ведусь на него? Еще неделю назад я думала о браке по расчету и мечтала о крутой карьере, а теперь меня интересует только Игорь Белецкий. Его глаза, губы, руки... Его хрипловатый голос, низкий смех и этот запах апельсинов с примесью еще чего-то приятного. Что же это за аромат волшебный? Хочется вдыхать его непрерывно! Как я могла так вляпаться, зная его планы на другую?
Встаю из-за стола и иду к туалетам. Ответов я там не найду, но привести мысли в порядок попробую.
Я что, влюбляюсь?
Возвращаюсь все еще на взводе. Белецкий развалился на диванчике и залипает в клипы на потолочной плазме.
– Нам нужно поговорить, – выпаливаю и сажусь в кресло напротив. На диван рядом с ним не рискую, – Ты слишком часто нарушаешь условия договора.
Гарик выравнивает спину, смотрит внимательно, чешет подбородок. Ему не нравится мой выпад. Ну и пусть! Я не сто баксов, чтобы всегда всем нравиться.
– Мне бы хотелось работать в твоей компании, но, если так пойдет дальше, я буду вынуждена отказаться.
Он привстает и нависает надо мной. Берется за подлокотники и дергает кресло вместе со мной на себя. Мы оказываемся нос к носу.
– Суть претензии детально, бэби, – акцент на последнем слове, – И лучше шепотом, бэби.
Теперь за моей спиной точно кто-то есть. Я слышу незнакомые женские голоса.
– Ты вчера меня поцеловал, – начинаю я несмело и очень тихо.
– Ты сама предложила. И охотно отвечала. Нет? – низким шепотом. Получается интимно.
Его лицо ровно напротив. Он смотрит в глаза и ждет ответ.
– Я предложила ради селфи.
– В чем проблема? Не понравилось?
На прямые вопросы нужно отвечать прямо, а я не могу. Скажу «нет» – совру, а признаться, что понравилось – стыдно. Вздыхаю.
– Ты ходил голышом, – вспоминаю.
– Это к договору не относится, и я извинился.
Он явно сдерживает улыбку. Глаза смешливые, смотреть в них опасно. Я опускаю ресницы и снова вздыхаю.
– Ты постоянно дотрагиваешься до меня там, где нас никто не видит. Дома, в лифте, в машине...
– А другие люди до тебя не дотрагиваются? Алекс, например?
Хмурюсь: он все перекручивает и изварачивается.
– Ты смотришь…
– Смотрю, – шепчет совсем низко и как будто приближается.
Я не вижу, только чувствую. Мысли расползаются как пауки из опрокинутой банки.
– Смущаешь меня взглядами…
Приоткрываю глаза. Его лицо в считанных сантиметрах. Оно в расфокусе, я вижу только губы, они сумашедше красивые и притягательные. И этот запах, околоапельсиновый. Его много, он пьянит похлеще «секса на пляже».
– И как нам быть? – выдыхает вопрос прямо в губы.
К черту! Это же просто игра.
Я его целую.
Глава 13. Приняла желаемое за действительное
Когда-то мои воскресенья проходили по одному и тому же сценарию. Завтрак всей семьей за круглым столом, совместное пение в церкви, обязательная прогулка в парке с катанием на каруселях и мороженым. В воскресенье папа всегда позволял нам больше, а мама часто улыбалась. Это казалось счастьем и осталось в прошлом.
Сегодня у меня второе воскресенье вдали от дома. В первое я познакомилась с Белецким. Эти воскресенья для меня счастливей всех самых счастливых из детства.
Проснувшись в семь пятнадцать, я уже сходила на пробежку и купила в маленькой пекарне на соседней улице горячую выпечку. Захотелось сделать вкусный завтрак.
Стою на кухне, бодрая после бега и контрастного душа, прислушиваюсь к каждому шороху. Гарик из своей комнаты еще не выходил.
Вчера в ресторане я все испортила. Он обиделся и не ответил на поцелуй, которого хотел не меньше моего. Знаю, что хотел, чувствовала. Не отстранился, не отвернулся, но все равно унизил, позволив выпрашивать и не получить.
После этого мы практически не контактировали. На обратной дороге перекинулись несколькими общими фразами. Я спросила, приедет ли Злата, он буркнул, что встречу с ней отменил. Дома мы сразу разошлись по комнатам.
Белецкий горделивый. Честолюбия в нем более чем достаточно. Поэтому он Злату возвращает таким хитроумным способом. Другой на его месте купил бы кольцо с огромным бриллиантом и увез в Париж. Но Гарик так не может. Ему важно, чтобы она сама приползла.
