Виктория выглядела уставшей. При виде Эддисон она закатила глаза и собиралась пройти мимо, но Эддисон не позволила. Схватила Викторию за руку и остановила.
– Да что ты себе позволяешь?!
– То, что считаю нужным! – отрезала Эддисон. – Я хочу помочь твоему брату и не понимаю, почему ты этому так противишься?
– Я и не сомневаюсь, что ты ни черта не понимаешь! Просто сделай милость – отстань от меня и от Ноя!
– И не подумаю, – складывая руки на груди крест-накрест, ответила Эддисон. – Ною нужна госпитализация, и, видимо, только я хочу, чтобы он быстрее поправился. Хотя, в отличие от тебя, мы с ним чужие люди.
– Тогда зачем тебе это?! Просто забудь!
Виктория злилась. И злилась настолько сильно, что Эддисон показалось, что она может даже напасть и в прямом смысле перегрызть горло. Стоило действовать решительно, надавить на нужные рычаги.
– А вдруг вы все ошибаетесь? Вдруг все намного хуже, чем вы думаете, и задержка нанесет непоправимые последствия? – Эддисон ближе подступила к Виктории. – Ты любишь брата? Тогда представь, что его больше нет. Представь, что ваше нежелание обращаться в больницу привело к его смерти.
– Не смей говорить о таком!
– Это страшно, – согласилась Эддисон. – И я тоже боюсь. Но не могу не думать об этом. – Она взяла Викторию за руку и легонько сжала ее пальцы. – Мама согласилась оплатить рентген Ною. Когда выясним, что с твоим братом все в порядке, я отстану от него, если попросит. Обещаю.
Виктория замолчала. Долгую минуту она переваривала сказанные Эддисон слова, но в итоге согласилась помочь.
– Чак на работе до шести вечера. Вам надо успеть до его возвращения, – Виктория порылась в сумке и достала оттуда ключи. – Вот, держи. Я не могу вернуться. Скоро экзамены, я должна быть на дополнительных занятиях…
– Без проблем, я справлюсь.
Виктория кивнула. Взяв ключи, Эддисон побежала, возле школы в машине ее ждала Эмма. Не успела Эддисон сделать и десяти шагов, ее окликнула Виктория. Та обернулась.
– Спасибо, – одними губами сказала Виктория.
Когда Эддисон и Эмма приехали к дому Кингов, он казался таким же безжизненным, как и в прошлый раз. Все тот же покосившийся забор и те же грустные окна. Но сейчас Эддисон держала в руках ключи, и ей не нужно было лезть в дверцу для собак.
– Думаю, тебе одной придется убеждать его поехать в больницу, – смотря в глаза дочери, вздохнула Эмма. – Насколько я знаю молодых парней, они не любят слушать мамаш своих подружек.
– Я не его подружка! Мы просто… друзья, наверное.
– Как скажешь, – улыбнулась Эмма. – Дам вам хоть сколько времени, сегодня я взяла выходной. Будь с ним помягче, но не сдавай позиций. Это не в нашем стиле.
– Ладно, – такой же теплой улыбкой ответила Эддисон и вышла из машины.
Ключ в замочной скважине с легкостью повернулся, и дверь в дом Кингов открылась. Здесь стояла звенящая тишина. Эдисон зашла внутрь, немного постояв на пороге, прошла дальше. Вчера ей некогда было оценивать интерьер дома, но сейчас унылые стены со старыми обоями и потертая мебель сильно бросались в глаза. Но отсутствие ремонта не играло роли. В этом доме как будто не было души.
Эддисон нервно побарабанила пальцами по подлокотнику дивана, когда проходила через гостиную, посмотрела несколько снимков, висящих на стене. Изображенная на них женщина с двумя детьми – мальчиком и девочкой – по всей видимости, была матерью Ноя и Виктории. Она обнимала ребят и лучезарно улыбалась. «Интересно, что с ней стало?» – подумала Эддисон.
Первой комнатой, в которую ворвалась Эддисон, оказалась спальня Виктории. Сначала Эддисон не нашла в ней ничего примечательно, пока не поняла, что здесь нет ни одной фотографии или сувенира. Хотя, по мнению Эддисон, у любой девушки должны быть милые вещицы. Или пугающие… В зависимости от того, кто и чем увлекается. Но комната Виктории выглядела угрюмо. Выкрашенные в бело-серые тона стены, книжные полки, на которых все стояло аккуратно, но скучно. Ей не хватало характера. Если бы не открытый бельевой шкаф с висящими в нем платьями, Эддисон наверняка бы решила, что здесь обитает Ной. Или другой человек. Который в любую минуту готов собраться и уехать, чтобы больше никогда не возвращаться.
Блуждая в поисках Ноя, Эддисон забралась в святая святых Чака, но быстро оттуда ушла. Быть может из-за того, что глава семейства с первых минут стал ей неприятен, она не хотела задерживаться там.
Когда осталась последняя комната, Эддисон остановилась. Она представила, как Ной лежит в кровати, на лбу парня выступает испарина, его лихорадит. Сердце почему-то застучало быстрее. Эддисон положила ладонь на дверь, собираясь ее открыть, но тут за спиной раздался скрип. От страха у Эддисон поползли мурашки по затылку, она обернулась и…
– Аааа! – визг Эддисон разлетелся по дому.
– Какого черта?! – прикрывая пах, выругался Ной.
Он вышел из ванны абсолютно голый. И мокрый. От неожиданности Ной впечатался спиной в стену и удивленно уставился на Эддисон. Та беззастенчиво таращилась на него, прикрыв рукой рот, хотя следовало бы глаза…
– Твою мать, Смит! Ты все-таки пролезла в собачью дыру?!
