Потом вдруг самодовольное выражение исчезло с лица почтенной леди, и она повернулась к Агате, чтобы извиниться:
– Прошу прощения, дорогая. Я совсем забыла, что вы никогда не узнаете, какое это чудо – иметь собственных детей.
Слова гостьи немедленно отозвались болью в сердце Агаты. Собственные дети… Между тем миссис Трапп продолжала говорить, сетуя на нехватку молодых мужчин, пригодных для вступления в брак, но Агата перестала ее слушать.
Что правда, то правда. У нее никогда не будет ребенка, потому что, несмотря на независимость, которую она всячески демонстрировала перед Саймоном и Джеймсом, она сможет выйти замуж только за того мужчину, которого полюбит всем сердцем.
За мужчину, который не мог и не хотел взять ее в жены. Агате хотелось убежать куда-нибудь на край света от боли, которая нарастала в груди и тут она встретилась взглядом с миссис Симпсон.
– Беатрис Трапп дура, – негромко сказала Клара. – Но она не хотела умышленно причинить вам боль.
– Я знаю. Просто мне и в голову не приходило… – Агата замолчала.
Миссис Симпсон сочувственно взглянула на нее.
– Не теряйте надежду, дорогая: она даст вам силы. – Потом она отступила на шаг и произнесла достаточно громко, чтобы слышали все: – Вы что-то побледнели, миссис Эпплкуист. Думаю, мы должны позволить ей немного отдохнуть.
Дамы засуетились и, словно стая птиц, выпущенных на волю, торопливо покинули «обиталище скорби», чтобы продолжить сплетничать где-нибудь в другом месте. Миссис Симпсон ушла последней, и Агата на прощание протянула ей руку.
– Спасибо. Вы помогли мне больше, чем думаете.
Оставшись одна, Агата вновь испытала приступ сожаления из-за того, что ей пришлось всех обманывать. Кажется, она была сыта по горло ложью.
Но ей предстояло осуществить еще один, акт предательства. Она собиралась вновь соблазнить Саймона.
Тем временем наверху Саймон пытался выжать из Джеймса всю возможную информацию. Он заставлял его повторять историю снова и снова – сначала до конца и с конца до начала.
Джеймс был достаточно хорошо знаком с этим методом получения информации, но он еще недостаточно окреп, и даже со своего места в кресле у камина Саймон видел, как он побледнел.
– Не знаю, Саймон! Не помню, чтобы я упоминал какие-нибудь другие имена… и вообще не помню, что упоминал какие-либо имена.
– Думай, Джеймс! Я не смогу отправить другого человека, пока не буду знать, сколько «лжецов» разоблачено.
В дверь постучали, и в комнату Джеймса вошла Агата с чайным подносом.
– Ну вот, на сегодня визиты закончились, и я подумала, что вам, возможно, захочется подкрепиться.
– Извини, сестричка, но у нас нет времени на еду. Разве что его высочество позволит сделать перерыв…
– Не язви, Джеймс. Саймону это нравится не больше, чем тебе. – Агата поставила поднос, на котором стояли две чашки и достаточное для двоих количество деликатесов, так что Саймон мог найти некоторое утешение хотя бы в том, что Агата не хочет уморить его голодом.
Джеймс взял чашку чая.
– Агги, я хочу немного отвлечься. Расскажи мне, что нового в Эпплби.
– Ну, в этом году был очень обильный окот, и за ягнят, которых продали на мясном рынке, мы получили самую высокую цену. Стрижка прошла как обычно, и шерсть еще до сих пор укладывают в тюки. – Агата села рядом с Джеймсом и продолжила рассказ: – В этом году яблоневый сад почти не пострадал от морозов, так что я надеюсь на хороший урожай яблок…
Джеймс усмехнулся.
– Ты говоришь так, будто управляешь имением вместо Мотта, – поддразнил он.
Агата печально посмотрела на брата.
– Мистер Мотт умер за год до смерти папы. Разве папа тебе не говорил?
Джеймс покачал головой:
– Нет, и кто же все это время управлял поместьями?
Агата вскинула брови.
– Я, конечно. А тебе я регулярно отправляла отчеты.
Джеймс побледнел.
– Я думал, ты просто сообщаешь мне новости, – и подозревал, что…
– Ладно, не будем об этом. Вот бульон, он поможет тебе восстановить силы. Выпей все до последней капли. – Агата подала брату чашку с бульоном и с достоинством удалилась.
– Моя сестра обожает распоряжаться, – беззаботно заметил Джеймс, и Саймон впервые осознал, сколько неприятностей принес «Клуб лжецов» Агате еще до того, как он ее встретил. Она оказалась оставленной даже тем, на кого больше всего могла положиться.
И тут он обрушился на Джеймса:
– Тебе не следовало бросать ее – ведь она была еще совсем девчонкой!
Джеймс чуть не подавился от удивления.
– Но ведь она со всем справилась, не так ли?
– Да, но вместо того, чтобы «справляться», она могла танцевать, ходить на вечеринки, флиртовать с молодыми людьми. Где ты был, когда она в тебе нуждалась?
– Работал у тебя.
– Ты сказал, что свободен, что у тебя ни перед кем нет никаких обязанностей.
– Да, ведь я обо всем позаботился.
– Ты предпочел так думать, потому что это было тебе на руку, – презрительно заметил Саймон. – Ты даже сейчас обращаешься с ней как с маленькой девочкой, хотя она сохранила все, чем ты владеешь, и бросила к твоим ногам, несмотря на то что ты этого не заслуживаешь.
Джеймс отодвинул в сторону поднос и, прищурившись, посмотрел на Саймона.
