Мой отец очень шумный, какой-то невероятно открытый. Я не могу не думать о том, как бы сложилась моя судьба, вырасти я рядом с ним. И какой бы я стала. Ненужные мысли. Слишком болезненные. Я, с одной стороны, жадно впитываю происходящее, а с другой – ненавижу все то, что сейчас испытываю.
– Добрый вечер, Анна… – к нам навстречу выплывает высокая женщина. Ну, теперь я, по крайней мере, понимаю, в кого пошел Матиас.
– Марта… А как отчество, извините?
– Я эстонка. У нас это не принято. Зови меня по имени.
Выдавливаю из себя улыбку, думая о том, как ей идет это имя. И не потому что эта женщина блондинка, нет… От нее веет холодом. И вся ее теплота обманчива.
– Проходите за стол. Я отойду на секунду.
Аня вздрагивает. Они и понятно. От матери исходит просто арктический холод. И хоть она, чтобы не ударить лицом в грязь, маскирует его за вежливостью, это ничуть не спасает. Девчонка сжимается, втягивает голову в плечи и так натягивает рукава злосчастной рубашки, что складывается ощущение, будто она хочет в нее залезть целиком, как улитка в панцирь.
– Пойдемте, дети! – окликает нас отец, глядя в удаляющуюся спину жены. Вот уж кого ее притворство ни капли не обмануло. – Матиас, покажи Ане здесь все. Я на секунду.
Пропускаю девушку вперед. Иду следом, с любопытством ее рассматривая. Меня все еще немного колбасит. Я до сих пор не имею никакой уверенности в том, что поступил правильно. Но то, как воодушевился отец, когда я рассказал ему о ситуации, нагрянув к ним с самого утра, стоит всех тревог. Хотя, конечно, поначалу он мне вообще не поверил. Пришлось поднимать результаты тестов. И даже брать онлайн консультацию у генетика.
– Сколько ей лет, говоришь?
– Двадцать один.
– Черт. Не представляю, кем была ее горе-мать…
Вместе с неприкрытой злостью на лице отца проступает неловкость. Обсуждать свои похождения с сыном – такое себе счастье. Раньше мы никогда не касались этих тем. Я знал, что отец погуливает, но вставать на защиту матери мне и в голову не приходило. Может, потому что она никогда не выглядела так, будто в этом нуждается. А может, потому что я безоглядно любил отца и потому все ему прощал.
Аня идет вперед, делая вид, что ее занимает интерьер. Хочется залезть к ней в голову и прочитать, о чем она думает. Почему-то даже такой циничной сволочи, как я, не верится, что девчонка прямо сейчас прикидывает свои выгоды, как на ее месте сделала бы любая другая.
– Moet? – подкалываю ее, отворачиваясь к бару.
– Нет! – с трудом скрывая досаду, отметает мое предложение.
– Может, хочешь что-то спросить? Уточнить? – вздергиваю бровь. – Нет?
– Я поняла, что ты устроил мне проверку.
– Так уж проверку, – закатываю глаза.
– Отец в курсе? Это он тебе поручил?
– Нет, конечно. И, кстати, наша встреча в том гадюшнике была случайной.
– Аха. Я так и думала, что ты завсегдатай сего прекрасного заведения, – усмехается Аня, рисуя кавычки пальцами.
Прерывая разговор, звонит телефон. Я достаю айфон из кармана.
– Конечно, нет. Но именно там мне назначил встречу чувак, которого я нанял пробить по тебе информацию, – подмигиваю ей и, приложив трубку к уху, отхожу: – Да, детка…
– Матюш, привет! Ты куда пропал? Я просыпаюсь, а тебя нет!
– Я в шесть утра свалил, а ты только сейчас заметила? – ржу, эта барышня неподражаема.
– Нет! Что ты. Просто я была занята. Пилатес, массаж, сам понимаешь…
– Да, очень плотный график, – откровенно ее стебу. Из столовой в кухню ведет широкий дверной проем. Разговариваю с Динкой, а сам поневоле прислушиваюсь к родителям.
– Позавчерашний торт? – удивляется отец.
– Ну, так и повод у нас сомнительный, – припечатывает в ответ мать. Оборачиваюсь к Ане. Слышала? Нет? Фигура ее и без того слишком напряжена – попробуй, разбери. Увидев же, что я на нее смотрю, девица растягивает губы в якобы непринужденной улыбке. Но когда я решаю, что пронесло, кивает в сторону кухни:
– Кажется, с гораздо большим удовольствием твоя мать нафаршировала бы яблоками мою тушку.
Усмехаюсь. Мне заходит ее мрачный юмор.
– Дин, я не могу сейчас говорить. Перезвоню, ладно?
Или нет. Свободные отношения хороши тем, что мы никогда ничего друг другу не обещаем. Дина не мешает мне окучивать других баб, а я ей – трахать своего престарелого папика. Друг для друга мы просто приятный способ расслабиться. Она молодая девка, ей хочется нормального секса. С мужиком, у которого, по крайней мере, стоит. А мне, несмотря на патологическую брезгливость, порой просто лень искать кого получше и посвежее. Так вот и живем.
– Не принимай на свой счет. Ее можно понять, согласись.
Аня внимательно меня разглядывает. И в конечном счете кивает.
– А ты как отнесся к моему появлению?
– Как видишь… – пожимаю плечами и вдруг, уловив краем глаза наметившееся за столом оживление, оборачиваюсь: – Фу, Ночеблуд! У тебя еще за котлеты условка!
Пока я сгоняю кота со стола, девчонка пялится на меня во все глаза, прикрывая ладонью рот, но все же не выдерживает и громко смеется.
– Ночеблуд? Дай угадаю, это ты придумал?
– Нет, отец. Но это наша с ним традиция, да.
– Придумывать животным дурацкие прозвища?
