— Терри! — обиженно закричал он, раздуваясь словно воздушный шар. Красный воздушный шар. — Она ударила меня! Меня, режиссера!
— Моя дорогая, — начал Терри, изо всех сил стараясь сдержать улыбку. Его явно забавляло происходящее. —
— Ты должна понять, что любой режиссер считает себя богом. А бога бить нельзя, не так ли?
Ни тени раскаяния не появилось на лице Изабель.
— Если бог станет распускать руки, то и его можно.
— Ноги ее не будет на сцене моего театра! — взорвался Антонио. — Для полного счастья мне только еще такого подарка в труппе недоставало!
— Ты выпустишь ее на сцену, — мягко заметил Терренс. — Ведь ты у меня в долгу, неужели забыл?
Он перевел взгляд на Изабель.
— Тони прав, дорогая. Ты неправильно дышишь, — деловым тоном заявил он.
Затем подошел к девушке и положил ладонь на то самое место, к которому так неудачно для себя приложился Антонио. Изабель исподлобья посмотрела на Терренса, но не шевельнулась.
— Браво, Терри, брависсимо! — захлопал в ладоши Антонио. — Тебе удалось! Тебя она подпустила! А меня — ударила. Меня, режиссера! О мадонна! Что за времечко настало! Режиссеров бьют!
— Дыши, — приказал Терренс.
Изабель шумно задышала. Он плотнее прижал ладонь к ее животу. Рука дрогнула и слегка сместилась, неожиданно оказавшись прижатой к тому месту между корсетом и поясом юбки, где только тончайший слой шелка отделял ее от обнаженной кожи. И тут Терренс почувствовал, что у него самого перехватило дыхание.
— Дыши, — повторил он, прогоняя минутную слабость. — Ты должна дышать животом. Животом, а не грудью, понятно? Ну, давай! Живот должен двигаться, Изабель, живот, слышишь?
— Хорошо, — невозмутимо сказала она и задышала с удвоенной энергией.
— Мало.
— Я глубже не могу.
— Отсюда, — повторил Терри и сильнее прижал ладонь к ее животу. — Отсюда.
— Хорошо.
Она сжала челюсти и стала набирать воздух в легкие. Терри замер, ожидая, когда же она выдохнет, но Изабель словно окаменела. Взгляд ее стал напряженным. Затем в них промелькнула растерянность. Терри опустил глаза и обомлел. Глубокий вырез платья не смог удержать вздымавшейся груди Изабель, и теперь она оказалась снаружи — два чудесных теплых полушария гордо смотрели прямо в лицо Терренса. Он не мог оторвать глаз от этого великолепного зрелища. Но так она, пожалуй, и задохнуться может!
— Ради всего святого, выдохни, Изабель! Выдохни! Она выдохнула, и волшебное видение исчезло с глаз
Терри, вновь укрывшись за вырезом платья. Он поспешил вернуть свою ладонь на прежнее место.
— Тебе не нужен корсет, — заметил он.
— Что? — Руки Изабель метнулись вверх, желая прикрыть то, что уже само укрылось за шелковой баррикадой.
— Тебе не нужен корсет, — повторил Терренс.
— Нет, нужен, — слегка покраснела Изабель. — Ходить без корсета неприлично.
— Неприли-ично, — протянул Терренс, наматывая на палец прядь своих волос. Он всегда делал это в минуты раздумий. — А прилично стягивать грудь бедной женщины так, что она и вздохнуть толком не может?
— У меня никогда прежде не было проблем с дыханием, — возразила Изабель.
— А теперь будут, — заметил Терренс.
Изабель продолжала прижимать руки к груди, отчего показалась Терренсу ожившей статуей Афродиты, выходящей из воды и стыдливо прикрывающей свои прелести. Эта картина почему-то вызвала у него раздражение, и он сердито приказал:
— Довольно. Опусти руки. И не забывай — ты должна быть шлюхой, а не леди!
— Но я леди, — огрызнулась она. Однако руки все же опустила. — И не могу идти наперекор своей натуре.
— Ах, Терри, Терри, — подал голос Антонио. — Даже я, режиссер, не могу уговорить моих кошечек отказаться от корсетов. Они помешаны на них, просто жить без них не могут! Это факт, и нам остается только смириться!
— Да уж, это точно! — сверкнула глазами Изабель. — Я ни за что не сниму корсет, и не надейтесь!
— Но как ты не понимаешь? — воскликнул Терренс. — Ты не можешь, не должна сковывать свое тело.
— Ведь это твой инструмент!
— Мой инструмент? — возразила Изабель. — Правильнее будет сказать, что это не мой, а ваш инструмент!
Они с Терренсом впились друг в друга глазами. Изабель сдалась первой. Она заморгала, а затем по ее щекам покатились слезы.
— Я не могу, Терри. Я не справлюсь. Ты должен найти себе другую актрису.
— Но я не хочу другую, — сердито ответил он. — Я хочу тебя.
Терренс заметил, как удивленно округлились ее глаза, и тут же поправился:
— Я имел в виду… что не хочу приглашать другую актрису.
— Но… Но разве я могу выйти на сцену? — спросила она.
— Можешь. И выйдешь. — Терренс скрипнул зубами. — Ты должна, наконец. Моя бабушка не дура. Если ты не выйдешь на сцену на глазах у всего Лондона, то останешься для бабушки всего лишь очередной моей любовницей, а это совсем не то, чего я добиваюсь. Просто любовница — не преграда для моей дорогой генерал-бабуси. И для мисс Эрроурут тоже.
Глаза Изабель потемнели.
— Они закроют на это глаза?
— Конечно. Еще одна любовница — великое дело!