Она остановилась, увидела свой наряд, густо покраснела и быстрым шагом поспешила назад. Вернувшись в комнату, Изабель швырнула на пол сумку и подбоченилась.
— Тогда ты убирайся!
— Нет! — скрестил руки на груди Терренс. От обиды на ложные обвинения в нем взыграло упрямство, и он не собирался уступать.
— Ты что, думаешь, я стану раздеваться перед тобой? — Она смотрела на него с изумлением.
— Нет, — огрызнулся он. — Ты делаешь это только во сне.
Щеки Изабель покраснели, и ему стало неловко за себя.
— Прости, — тихо сказал он, — но я выйду только тогда, когда услышу, что ты по-прежнему участвуешь в моей игре.
— Вот этого ты как раз и не услышишь, — прошипела Изабель. — Деньги я тебе со временем верну, а ты тем временем поищи настоящую шлюху, которая будет исполнять все твои желания!
— Да не нужна мне другая шлюха! — растерянно пробормотал Терренс.
— А я, к твоему сведению, и вовсе не шлюха!
— Нет, нет, только совсем чуть-чуть и только во сне, когда мечтаешь о своем дружке!
— Убирайся!
— Нет! Сначала обещай!
— И не подумаю, — презрительно прищурилась Изабель.
Он поклонился и широким жестом указал на дверь.
— Что ж, воля твоя. Тогда ты свободна. Можешь пойти вниз и попросить рассыльного, чтобы он нашел для тебя кеб. Хотя на твоем месте я все-таки оделся бы для начала.
— Хорошо, — согласилась Изабель, поднимая с пола многострадальную сумочку. — Так я и сделаю. Переоденусь. И плевать я хотела на такого подлеца, как ты!
Она подошла к кровати, положила на нее сумку и, возясь с замочком, пробурчала негромко:
— Кроме того, я успела кое-чему научиться в театре. Там все привыкли переодеваться на глазах друг у друга. — Она извлекла на свет кружевную блузку и помятую юбку, разложила их на постели и мстительно добавила: — Тебя-то, я надеюсь, это не смутит? Ты же ко всему привык со своими актрисками?
Терренс следил за ней застывшим взглядом, а Изабель все переминалась возле постели, приговаривая:
— Какая мне разница, перед кем раздеваться? И тебе какая разница, кто перед тобой раздевается! Ведь так?
— Нет, — сказал Терренс, не сводя с нее глаз.
— Нет! Ну как же!
Она расстегнула две верхние пуговки на ночной рубашке. Еще десять ждали своей очереди. Изабель опустила руку, и Терренс через всю комнату рассмотрел, как пульсирует синяя жилочка на ее шее. Интересно, у него-то самого есть пульс или нет? Кажется, нет.
— Прошу тебя, Терренс, выйди, — смущенно и тихо попросила Изабель.
Но он стоял неподвижно, словно статуя в парке. «Нельзя, нельзя, нельзя, чтобы эта девушка бесследно исчезла из моей жизни!» — билась в его мозгу испуганной птицей единственная мысль.
— Нет, — охрипшим голосом сказал он. — Сначала пообещай, что останешься… Мы… — Терренс с трудом перевел дыхание, — мы так много успели сделать вдвоем… Не уходи. Сейчас…
— Конечно, можно уйти и позже, — сменила гнев на милость Изабель.
— Да, — тихо согласился Терренс. — Гораздо, гораздо позже.
— Хорошо. Если ты выйдешь и дашь мне наконец переодеться, через пять минут я буду готова… ехать к твоей бабушке.
— Я больше не буду, Изабель, обещаю, — виновато сказал Терренс. — И клянусь — впредь тебе не придется делить со мной комнату.
Изабель ничего не ответила, только кивнула.
— Никогда, — повторил он.
— Да, так будет лучше, — согласилась она.
Он молча вышел, закрыл за собой дверь и застыл возле нее как часовой. Терренс сказал ей не все. Теперь он будет тщательно следить, чтобы Изабель ни с кем впредь не делила комнату. И чтобы никто не застал ее впредь спящей.
Кровь вскипела в нем, и он негромко прошептал:
— И чтобы никто не смел ей сниться!
Разве могла бы Изабель подумать, что ее когда-нибудь пригласят посетить Хэйвен-Крест? Нет, не могла. И тем не менее она подъезжала сейчас вместе с взбунтовавшимся внуком хозяйки Хэйвен-Креста к этому великолепному загородному имению.
Дорогой Изабель молчала. Ей не хотелось говорить Терренсу, что человеком, приснившимся ей прошлой ночью, был не кто иной, как он сам. Она думала о том, как это странно: целовать человека во сне, а затем проснуться и обнаружить, что ты целуешь его наяву. Да и не до того сейчас было, ведь они направлялись в стан врага на боевую операцию.
Изабель прикрыла глаза, сложила на коленях руки и принялась мысленно настраиваться на предстоящую битву.
Карета замедлила свой бег. Изабель открыла глаза и всмотрелась в открывшийся ее взору пейзаж, оценивая поле грядущих сражений.
— Приехали, — сказал Терренс и пристально посмотрел в глаза Изабель. — Ты готова?
— Да, — ответила она. — Думаю, что да.
— Отлично! — с напускным оживлением воскликнул он, дожидаясь, пока кучер не подойдет, чтобы открыть дверцы.
Терренс вышел из кареты первым и протянул руку Изабель. Но она не заметила се, пораженная величественным видом дворца. А посмотреть действительно было на что. Загородное жилище герцогини было одним из самых больших и красивых строений, какие Изабель встречала в своей жизни. Крылья величественного дворца простирались вправо и влево так далеко, что казалось, концы его теряются где-то за горизонтом.