— Сумеет! Это-то она сумеет! — мрачно согласился Терренс. — Изабель — единственная женщина изо всех, кого я только знал, которая не только не уклоняется от драки, но и норовит залезть в самую гушу!
— Хм-м-м, — пробормотала Тео. — Сдастся мне, эти петушки еще не успокоились!
— Мне тоже так кажется, — нахмурилась Изабель.
— Да? — настороженно переспросила Тео.
— Да. Они ведут себя словно мальчишки на перемене.
— А ты тоже у нее на заметке, старина, — сочувственно сказал Джош, обращаясь к Терренсу. — Знаешь, забирай-ка ты ее, и пусть для начала остынет немного,
— Последую доброму совету, — согласился Терренс. — Ведь тебе лучше знать — ты вон сколько времени с ней знаком!
— Зато ты меня хорошо знаешь, Терренс! — рассмеялась леди Дороти.
Она взяла за руки Терренса и Джоша и выпроводила их обоих за дверь.
— Мужчины! — с презрением бросила Тео. — И кому они только нужны?
Она повернулась к Изабель и мрачно добавила:
— И все же на вашем месте, милочка, я взяла бы тепеть тысяч и оставила бы их обоих!
Изабель с улыбкой посмотрела на сестер.
— Ах, не искушайте меня! Сейчас я, кажется, и на тысячу согласилась бы!
— Так в чем же дело! — оживилась Дороти.
Изабель рассмеялась, хотя все внутри у нее полыхало от гнева.
— Нет. Боюсь, что это чрезвычайно расстроило бы герцогиню. Ведь ей так по сердцу сложившаяся ситуация!
— Боюсь, что вы правы, — нахмурилась Тео. — Дороти всегда питала слабость к распутникам!
Джош медленно пробирался по темному коридору на непослушных подгибающихся ногах. Его шатало от стены к стене. Зажженная свеча в его руке вдруг стала скользкой, как лягушка, и постоянно стремилась выпрыгнуть. В ее свете перед Джошем расплывались двери — их было бесчисленное множество, и все они были одинаковыми. Черт знает, что такое! Да сколько же комнат в этом проклятом заколдованном замке!
За ужином Джош перебрал. Что было, то было. Поначалу он сидел за столом, не сводя глаз с Изабель. На ней было узкое атласное платье с таким чудовищным вырезом, что при каждом взгляде на него в сердце Джоша вспыхивал гнев. Огонь нужно гасить жидкостью, и поэтому Джош опрокидывал в себя бокал за бокалом — все подряд. А этого всего было много. И прекрасный португальский портвейн, и испанское амонтильядо, и французское шампанское…
Одним словом, борьба с пожаром сердца закончилась тем, что окружающий мир сначала стал радужным, затем сузился, а под конец слился в яркое, бешено вращающееся пятно, в центре которого время от времени можно было различить лица Изабель и сидящего рядом с нею Терренса.
Ночной скиталец с ненавистью вспомнил смеющееся лицо маркиза, купившего за несколько жалких сотен его сестру. Он икнул и злобно пробормотал:
— М-м-мерзавец.
Ближайшая дверь чем-то привлекла хмельного путешественника. Он остановился и уставился на нее, пытаясь свести в фокус разбегающиеся в разные стороны глаза. Ни с того ни с сего ему вдруг припомнилась хорошенькая горничная… как бишь ее? А, Бетти! Ну да, Бетти. Джош хихикнул, вспомнив, как она строила ему глазки. Ах, плутовка! Н-ну, погоди, завтра будет день, я еще доберусь до тебя, рыженькая!
Тут Джоша занесло, и он с трудом сумел сохранить равновесие. Мысли о рыженькой плутовке Бетти покинули его так же неожиданно, как и посетили. Теперь Джош снова сосредоточился на своей главной цели. Он еще раз осмотрел приглянувшуюся ему дверь и убежденно кивнул головой.
— Здесь. Точно — здесь.
Джош еще раз икнул, толкнул дверь и громко прошептал:
— Изабель?
Ни звука в ответ. Ладно, повторим.
— Изабель, ты не спишь? Мне нужно поговорить т-тобой!
Дверь оказалась незапертой, а комната — темной.
Войдя внутрь, Джош попытался сориентироваться в неверном свете свечи, по-прежнему рвущейся на свободу из его руки. Наконец ему удалось распознать очертания кровати, и он нетвердыми шагами направился к ней.
Дошел и грузно опустился на край. Медленно, осторожно наклонился и сумел совершить настоящий подвиг — установить на прикроватном столике свечу, ничего при этом не свалив и на закапав воском. Он облегченно вздохнул и уставился на свернувшуюся под одеялом Изабель.
— Джез, я х-хочу тебе сказать, — начал он, запинаясь.
Затем наклонился ниже и продолжал:
— Т-ты уж, это… прости меня за вчерашнее.
Изабель не ответила, и это неожиданно привело Джоша в ярость. Он схватил спящую за плечо и резко тряхнул.
— Д-да проснись же ты… О господи!
Изабель проснулась, подпрыгнула на постели и громко завизжала, вцепившись руками в края постели. Джош в ужасе зажал ладонями уши.
— Ради бога, перестань, Джез!
Неяркое пламя свечи осветило женское лицо, и Джош разинул рот, увидев перед собой разъяренное темноволосое создание.
— Из-забель! Эт-то не ты!
— Конечно, не я! — огрызнулась она. — Я — Элизабет!
— П-корнейше п-ршу простить, — блеснул изяществом манер Джош и скатился с постели. — Я не хотел вас будить. Я Д-Джез хотел разбудить…
— Врете, — отрезала она.
— Ей-богу! — обиделся Джош. — З-зачем мне будить вас? Я вас с-с-совсем не знаю! И в-вообще, эт-то неприлично!
— А пробираться ночью в комнату Изабель — прилично? — холодно спросила Элизабет.