Михаил от радости не мог выговорить ни слова. Обняв командира, волнуясь, он передал привет от родителей, от Галины Николаевны. Пермяков жадно расспрашивал, как живут его родные уральцы.
— Трудная жизнь на Урале, — рассказывал Михаил. — День и ночь дымят трубы старых заводов, растут новые, вывезенные из западных районов страны.
— Чем теперь занимается отец? — спросил Пермяков. — В письмах он почему-то ничего не пишет об этом.
— Кузьма Макарович сверлит землю, прощупывает новые залежи. Чего только нет, говорит, в кладовых Урала.
— Верно! — с гордостью подтвердил Пермяков. — Каждый ученый говорит о нашем Урале по-своему. Геолог пишет: Урал — это золото, платина, медь, железо, алюминий, цинк, никель, уголь, мрамор, горный хрусталь, драгоценные камни, самоцветы. Ботаник утверждает: Урал — это тундра, хвойные и лиственные леса, луга, степи, сады с особенными фруктами, ягоды, орехи. Зоолог рассказывает: Урал — край разных зверей и птиц. Обитают во множестве олень, лось, медведь, куница, песец, белка, тетерев, куропатка, утки, гуси… Ну вот, — спохватился Пермяков, — и я увлекся… Рассказывайте лучше вы, у вас впечатления свежие.
— Не знаю, о чем и продолжать… А, Тахав! — воскликнул Михаил и обнял товарища, вошедшего в хату.
Тот похвалился:
— Радость и у меня, Михал. Собрали мои родичи деньги на танк. Просят назвать его, как я и советовал им, «Салават Юлаев».
— Что, что? — удивленно спросил Пермяков.
— Когда я в госпитале лежал, написал в свой колхоз: дайте, мол, деньги на танк, как Головатый дал на самолет. Правильный совет?
— Верный совет, — подтвердил Пермяков.
— Как же! Кто дает совет, тот и море передвинет, — похвалился башкир.
В комнату ворвался Элвадзе, схватил стоявшего Елизарова в охапку, прижал к себе:
— Отца встретил, брата встретил, друга встретил— одинаковая радость.
Друзья начали делиться впечатлениями о пережитом, расспрашивать друг друга об успехах и неудачах.
— Брат мой! — воскликнул Элвадзе, заметив офицерские знаки различия на Елизарове. — Что же ты молчишь? Ты же младший лейтенант!
— Ну да! Училище окончил. Ох, и жарко было! В мирное время такую программу три года изучали, а мы ее за год рубанули. Жали в две смены. Нам говорили, что фронт требует кадры. Значит, не хватает командиров?
— Да, немцы много крови пустили, — проговорил Пермяков и жестко добавил: — Но и наша дивизия не одной тысяче фрицев нарезала земельный надел на вечное пользование. Под сталинградским котлом и наш огонь горел.
— А все-таки, Миша, дорогой, нам очень туго приходится, — выдавил Элвадзе. — Сколько казаков на моих глазах легло! Вот второй раз надо брать Ростов.
— Да, война пришла и в мой дом, — грустно проговорил Елизаров и спросил: — А как с вооружением?
— Видите? — показал Пермяков в угол хаты, на противотанковые ружья и гранаты.
— Знакомые штуки, — повеселел Михаил. Он взял в руки противотанковое ружье, щелкнул затвором. — Изучал в училище. Познакомился и с другими новинками, чего не было у нас в начале войны.
Михаил говорил увлекательно. Пермякову понравился его рассказ о новинках военной техники. Он записал в свой блокнот: «Организовать беседу Елизарова с личным составом эскадрона».
— Ну, а теперь принимайте взвод, — приказал Пермяков.
Елизаров обрадовался, но тут же и посерьезнел. Не слишком ли много ему сразу взвода? Он ведь только подучился кое-чему, а командовать даже отделением не командовал. Михаил стал расспрашивать Пермякова, что за конники и каковы младшие командиры во взводе. «Может, помощником послужить с месяц?» — промелькнуло сомнение в голове молодого офицера. Пермяков почувствовал, что Елизаров волнуется, как студент перед экзаменом, и дружески подбодрил его.
— У вас есть боевой помощник — старший сержант. Он сейчас исполняет обязанности командира взвода. Ну, и я не за горами. Всегда помогу…
Офицеры вышли из хаты. Пермяков провел Елизарова во взвод. Михаил познакомился с казаками, осмотрел оружие и с сожалением протянул:
— Одно противотанковое ружье на весь взвод! А должно быть четыре-пять:
— Что вы беспокоитесь? В подразделении, есть истребители, — подбодрил его Пермяков.
— Истребители были и раньше. Все дело в том— чем истреблять.
— Не нравится мне такое настроение. Оно на руку маловерам, заметил ему. Пермяков, когда они вышли на улицу.
Михаил покраснел от обиды. Он с первого дня хотел взяться за освоение нового оружия, научить казаков взвода отлично владеть им, а командир эскадрона назвал его маловером. Спорить Елизаров не стал. Он вернулся во взвод, собрал-казаков в сарае и начал заниматься с ними.
Но недолго пришлось Елизарову обучать конников.
Начались бои за Ростов.
Немцы яростно бросались в контратаку. Не хотели они уходить из Ростова. «Ключ к Кавказу не отдадим! Ростов важнее Сталинграда!» — кричали они по радио.
Поздней февральской ночью был отдан приказ кавалерии — атаковать врага. Полк, в котором служил Елизаров, получил особое задание — отвлекать главные силы противника.
