Захваченный этой мыслью, Уэйн забрался еще выше по лестнице из солнечного света. Прохладный воздух шепотом окутывал корпус планера, щекоча его крылья в напоминание обо всех опрометчивых поступках. Внизу широко раскинулся «Конвеншн-сентр», комплекс для конференций, где многие из последних президентов Соединенных Штатов узнавали о выдвижении от своих партий. Здесь, к юго-западу от Лас-Вегаса, джунгли становились совсем непроходимыми, превращаясь в бурное царство разноцветных птиц, гигантских летучих мышей и насекомых. Из зарослей торчали лишь верхние этажи отелей и казино. «Дворец Цезаря», «Кастэвэйс» и «Фламинго» были едва различимы среди огромных папоротников и тропических дубов.
Что-то мелькнуло на крыше отеля «Сэндс», будто луч солнца отразился от некого странного оптического прибора. Ветер трепал уголок брезентового тента. Пролетев вблизи от крыши, Уэйн снова заметил блеск – от длинной металлической трубы. Зенитная установка, ее ни с чем не перепутаешь.
Встревоженный, Уэйн решил приземлиться на небольшой платформе рядом с брезентом. Неужели группа недовольных юных мексиканцев затевала военный переворот? Отсюда можно подбить вертолет Мэнсона, взлетающий из аэропорта.
Уэйн завис в трех метрах над площадкой, подбирая место для посадки, как вдруг позади и сверху раздался оглушительный шум. Небо затмила мрачная тень, и мимо прошел огромный летательный аппарат. Его лопасти прорубали солнечный свет, нарезая воздух на взрывающиеся куски. Мощный шквал подхватил «Госсамер Альбатрос», швырнув Уэйна на рычаги управления, и порвал его крылья. Искалеченный планер попал в воздушный поток за вертолетом и раненой стрекозой закружился в воздухе, падая на зеленый полог джунглей.
Уэйн, застрявший в поврежденном корпусе, успел еще раз глянуть на отель «Сэндс» и патрульный вертолет, прервавший его посадку. Обломки планера провалились в темноту леса, потревожив финиковые пальмы и завесу бородатого мха.
Уэйн схватился за сломанные рычаги, пытаясь довезти аппарат до небольшой парковки, устроенной для него среди деревьев, но в этот момент величественный дуб изумленно швырнул Уэйна и раненый планер к земле.
Окна в стальном небе не пропускали света. Неужели рай сделан из металла?.. Уэйн лежал на узкой больничной койке в очень просторном зале – чтобы увидеть стены, приходилось вертеть головой. В зале выстроились ряды с тысячами сидений, как будто в любую минуту могла зайти команда ангельских медиков, готовая его обследовать.
Со всех сторон на Уэйна сурово взирали президенты Соединенных Штатов.
Ближе всех к нему в инвалидном кресле сидел Франклин Делано Рузвельт. С характерно поджатыми губами он размышлял над состоянием тела и разума Уэйна. Позади стоял Гарри Трумэн в фетровой шляпе и костюме в крапинку. Судя по его пристальному взгляду, он не собирался выслушивать от Уэйна никакой ерунды, только правду. В стороне от остальных, в изножье койки, расположился Никсон – на его устах играла едва заметная дружелюбная улыбка. Тут были и задумчивый Картер, и ухмыляющийся Джерри Форд, который, казалось, сочувствовал неожиданно упавшему – во всех смыслах – Уэйну. Трое Кеннеди, Джон Фицджеральд, Тедди и Джон-Джон, держались вместе. На их лицах сияли улыбки, так и подстегивающие Уэйна встать с больничной постели.
Уэйн приподнялся, чувствуя, что правая нога в гипсе, и увидел, что вокруг его койки в этом громадном помещении собрались все сорок четыре президента. Джефферсон и Вашингтон в сюртуках, величавый Линкольн в цилиндре, вспыльчивый Тедди Рузвельт и погруженный в размышления Вудро Вильсон, жизнерадостный Эйзенхауэр с клюшкой в руке, готовый продемонстрировать Уэйну оздоровительные возможности игры в гольф. Даже моложавый Джерри Браун, который вот-вот произнесет мантру.
Затем все они, как по сигналу, заговорили, вежливо жестикулируя, будто члены президентского колледжа, приветствующие новичка. В их голосах слышались знакомые интонации.
Президент Уэйн?
Франклин Делано Рузвельт наклонился вперед в своем кресле. Он соглашался с Уэйном насчет преимуществ перевооружения.
– …танки, огнестрельное оружие, самолеты… у демократии должен быть большой арсенал…
– Люди слишком горды, чтобы сражаться… – изрек Вудро Вильсон.
– …голос избирателя сильнее пули… – перебил Линкольн и глубокомысленно добавил: – По воле божьей эта нация должна возродить свободу…
Тогда взволнованный Никсон подошел к койке и сказал:
– Это был бы очень трусливый поступок…
Президенты перекрикивали друг друга, словно борясь за голос Уэйна; их возмущенные вопли эхом отражались от тысяч пустых мест вокруг арены.
– …танки, огнестрельное оружие, самолеты…
– …американцы иностранного происхождения…
– …безопасно для демократии…
– …слишком горды, чтобы…
– …
Трое Кеннеди подтолкнули Франклина Рузвельта впритык к Уэйну, и тот закричал, тыкая твердым пальцем в его плечо:
– …единственное, чего нам стоит бояться…
Уэйн заорал.
