Привет, Америка! полностью

– Чарльз Мэнсон! – крикнул Уэйн, глядя вверх. Теперь он вспомнил страшное судебное дело из далеких 1960-х, вспомнил больной разум, стоявший за голливудскими убийствами, и юнцов из культа Мэнсона, попавших под его губительное обаяние. Но при чем тут президент? Уэйн посмотрел на «Дезерт Инн», где теперь пустовал пентхаус Хьюза. Полтора века спустя еще один больной и мрачный юноша вышел из психбольницы в Шпандау, что в американском гетто в Берлине. Смена имени стала первым шагом в его долгосрочном плане по покорению Соединенных Штатов. Лас-Вегас горел – таким было последнее решение президента, преступника и психопата, радостно держащего палец на кнопках для запуска ядерных ракет. Именно об этом когда-то и мечтал первый Мэнсон, сидя в тюремной камере.

Уэйн добежал до центра бульвара Лас-Вегас, не скрываясь от боевых вертолетов, прочесывающих игровую улицу. Где же Мэнсон, в каком тайном командном пункте он ждет появления захватчиков, что придут его арестовать?

Уэйн вдруг вспомнил слова доктора Флеминга: «…после долгих скитаний призраки Чарльза Мэнсона и «Ай-би-эм» встретились во «Дворце Цезаря», и вместо золотых фишек в ход пошли ракеты…».

Ну конечно, «Дворец Цезаря»!

У блокпостов вдоль бульвара никого не было. Входя в «Дезерт Инн», Уэйн переступил через колючую проволоку вокруг оборонительного пункта, с верхушки которого Урсула грозила ему автоматом. Внутри мерцали аварийные огни, подсвечивая старые журналы про кино, разбросанные пластинки и бронежилеты. Уэйн опустился на колени и стал разглаживать фотографии, высыпавшиеся из забытой рамки на металлический пол: на моментальных цветных снимках Урсула гордо позирует перед своим скромным опорным пунктом. Нашлось среди прочего и фото Уэйна с подписью «Новый вице-президент, вечно в делах, зато милашка», сделанной детским почерком Урсулы.

Как только Уэйн направился к следующему укреплению у «Кастэвэйс», на улицу обрушился краткий тропический ливень. Листья высоких пальм омыло теплым туманом до такого блеска, что в них отражалось пламя горящих вдалеке гостиниц. Позади раздался зловещий грохот двух боевых вертолетов-роботов – полых ангелов, чьими движениями в небе управлял Мэнсон. Уэйн шел по бульвару Лас-Вегас, а они зависли метрах в пятнадцати над ним, направив пулеметы ему в спину. Камеры в безлюдных кабинах приближали изображение, чтобы уловить профиль Уэйна. У вертолетов появились названия: на носу первого теперь было написано «Ненависть», а между пулеметами второго – «Любовь». Уэйна так и подмывало схватить их за посадочные лыжи и стащить вниз, на землю. «Любовь» и «Ненависть», прямо парные татуировки на кулаках психопата. Опознав его, вертолеты одновременно отклонились в сторону и помчали меж отелей к аэропорту.

Впереди появился последний оборонительный пункт, у «Дворца Цезаря». Уэйн был уверен, что Мэнсон следит за ним, и замер под ржавой вывеской в римском стиле. Узкая тропинка тянулась сквозь заросли пальм и лесных дубов к площадке у отеля. На небольшой поляне стоял «Си-кинг» Мэнсона с поникшими лопастями и весь в пятнах от смазки, пороха и дыма. Гостиницу никто не охранял – похоже, юные мексиканцы наконец поняли всю суть замысла Мэнсона с его боевыми вертолетами и лазерными шоу и бросили президента.

Уэйн подошел к потемневшему фасаду здания, едва различимому за плотным ковром из папоротников и лиан. Где-то внутри этой странной фантазии еще остается живым печальный волшебник, сумасшедший Мерлин, чьи преданные снаряды сидят по своим гнездам на крышах близлежащих гостиниц.

Впереди светилось отверстие, задняя дверца для коридорного. Парень в камуфляже и шлеме с эмблемой президентского вертолета поманил Уэйна пистолетом.

– Опаздываешь, Уэйн. – Пако наблюдал за ним уставшим, но полным любопытства взглядом. – Президент с нетерпением ждет тебя у Большой рулетки.

Когда Уэйн только зашел в спортивный павильон, помещение показалось ему заброшенной киностудией. От фойе безлюдного отеля он следовал за Пако мимо бесконечных столов для блэкджека и рулетки. На полу лежали ковры, аварийный генератор поддерживал мрачноватое освещение. Вскоре старинные безделушки в стиле Древнего Рима остались позади, и, ступив на порог спортивного павильона, Уэйн и Пако сразу перенеслись в отвратительный уголок конца двадцатого века.

Перед Уэйном была точная копия главного командного центра в Пентагоне. С потолка свисал электронный экран, за стеклом которого виднелась карта Соединенных Штатов, будто томящийся дух давно погибшего компьютера. Под мерцающими береговыми линиями и границами штатов стоял круглый стол с телефонами и блокнотами для президента, начальников штаба и помощников по оперативным вопросам. В центр стола было встроено большое колесо рулетки – прозрачное, с подсветкой. Оно медленно крутилось, отбрасывая свет на стены и потолок и проецируя бегающие буквы на карту США и все другие поверхности в зале.

…БАЛТИМОР… ТАМПА… НОВЫЙ ОРЛЕАН… ПОРТЛЕНД… ТОПИКА… ТРЕНТОН… НОКСВИЛЛ…