1. Когда к ней подбегает собака, чтобы поздороваться (и так каждый раз).
2. Когда из тостера выскакивает хлеб.
3. Когда выключается кнопка электрочайника.
4. Когда попкорн лопается и выстреливает при жарке, хотя мама сама поставила его на плиту!
6. Когда кто-нибудь неожиданно входит в дом, а мама не знала, что к нам должны прийти.
Папа говорит, что в Новый год гораздо интереснее смотреть на маму, чем на самые красивые фейерверки. По-моему, мне передалось намного больше папиных генов, чем маминых. Мы с папой не трясёмся по любому поводу, и мы не такие кокетливые, как мама, — она ведь делает макияж, даже когда идёт в магазин за молоком! И я, и папа способны на многое и много чего умеем. Почти всё, можно сказать. Кроме как решать судоку. Но это не считается.
Поскольку сейчас папа на работу не ходит и у него масса свободного времени, он берётся за мамины судоку. Но он справляется с ними хуже, чем мама, злится и захлопывает книгу.
— Ёлки-палки! Простите за выражение! — извиняется мама, сильно вздрогнув на своём диване.
— Кто-нибудь хочет со мной на набережную, удить рыбу? — спрашивает папа.
— Сейчас? — спрашивает мама и смотрит в окно. (Там густо падает снег.)
— Я хочу! Я хочу! — кричит Эрленд и прыгает по комнате.
— Отлично, Эрле! Одевайся! Надевай спасательный жилет — и вперёд. А ты, Ода? — одеваясь, спрашивает папа уже из коридора.
— У меня времени нет, — отвечаю я. — Мы с Хелле должны продавать лотерейные билеты: у нас в школе собирают деньги на разные нужды. Купишь билетик?
Папа покупает четыре билета и говорит, улыбаясь:
— На всех четверых. Вдруг кто-нибудь из нас выиграет миллион! Это было бы кстати, особенно сейчас, когда я без работы.
Папа мне подмигивает. Надевает свою рыбацкую шапку.
Да и шапка-то у него не настоящая рыбацкая: это мамина старая шляпка, модель «горшок». Стильно… Ни за что в жизни я бы не хотела, чтобы меня кто-нибудь увидел рядом с папой, когда на нём эта шляпка!
— Да не подмигивай ты мне всё время! Сил никаких нет! — говорю я. (Кстати, — чтобы уж совсем закрыть эту тему — ни один из нас с этими билетами миллионером не стал.)
— Какая прелесть! — замечает мама. — Значит, на завтра к воскресному обеду у нас будет лосось! Как думаешь, сколько штук вы поймаете?
Мама улыбается папе. Не понимаю, почему они должны без конца
— А сколько нужно, мадам? — спрашивает папа, подыгрывая маме.
— Ну, скажем, три-четыре таких, средненьких, — заказывает мама.
— Сделаем, — обещает папа. — Мы с Эрле обеспечим вас лососем.
Уже на выходе папа добавляет, обращаясь ко мне:
— Не советую предлагать лотерейные билеты в Зелёном доме.
При этом мама и папа обмениваются быстрыми взглядами — я это заметила.
— Почему? — спрашиваю я, но папа не слышит.
— Удачи вам с билетами! — кричит он напоследок и отправляется на набережную в компании Эрленд в оранжевом жилете, который мотается и лупит её по ногам, как будто вокруг неё скачет резвый щенок.
— Удачи! — кричит им вслед мама.
— Почему нам не стоит продавать билеты в Зелёном доме? — спрашиваю я у мамы.
— Потому что вокруг полно других домов, где люди будут рады вашему приходу, — говорит мама. — Я имею в виду — те люди, которые не чувствуют на себе наблюдения двадцать четыре часа в сутки.
— Э-э-э… А что, за Зелёным домом наблюдают? — спрашиваю я.
— Знаешь что, Ода… — мама смотрит на меня
— Ну что ж, давай, моя девочка, заглянем с тобой в магазин и купим лосося, пока они там не закрылись, — предлагает мама. — А уж сотрудники на рыбной Станции сегодня точно рыбы не досчитаются. (Намёк на папину «удачу» в рыбной ловле.)
Отлично! Я хочу с мамой в магазин!
Сегодня суббота, и если я буду рядом, то сама выберу что-нибудь из сладкого к «детской телесубботе».
(Это когда мы смотрим по субботам детское ТВ и едим вкуснятину.)
Поедем за покупками, когда мы с Хелле управимся с билетами.
Мы с Хелле встречаемся на Платформе, У нас с собой билеты и пластиковые пакеты для денег. (Сегодня новых страшных рисунков тоже не поступало.) Я передала Хелле, что сказал папа перед рыбалкой про Зелёный дом и что потом сказала мама.
—
