Привет, каникулы! полностью

Published originally under the title: Le Journal d’Aur'elie Laflamme tome 3: Un 'et'e chez ma grand-m`ere.

Добрый день, меня зовут София Лафламм, мне четырнадцать лет, почти пятнадцать. Я шоколадоголик.

Посмотрела в словаре – такого слова нет. Сам факт, что это слово, характеризующее меня настолько хорошо, приходится придумывать самой – очередное стомиллионное доказательство того, что я отличаюсь от представителей человеческого этноса.

Недавно я обнаружила у себя непреодолимую страсть к шоколаду. Не то чтобы раньше я его не любила. Любила! Но с недавнего времени эта любовь стала выходить за рамки разумного. Поедание шоколада стало моей новой страстью (может, это уже зависимость или/и одержимость).

Всё из-за Пасхи! И теперь всё вокруг в шоколаде. Я получила много подарков из шоколада. И теперь шоколад (включая зайчиков, которых часто дарят на Пасху) играет огромную роль в современном обществе (и в моём желудке, но не обязательно в форме зайчиков).

М-м-м… Шо-ко-ла-а-ад… Он такой вкусный! Хотя самый головокружительный момент – как раз до того, как он попадёт в желудок. Это ощущение возникает во рту – перед тем, как я уже собираюсь глотать. Положите передо мной кусочек шоколада, и я забуду обо всём! Я утону в его запахе.

Чем же он пахнет? Не могу описать. Но такой запах бывает только у шоколада. Он шокола-а-а-а-адный.

После того, как я его хорошенько понюхаю – так, что перестану слышать какой-либо другой запах – только после этого я беру его в рот, и наступает состояние полного блаженства. Кажется, вкусовые рецепторы на языке начинают танцевать. Они исполняют сальто в воздухе и кричат: «Ещё! Ещё! Ещё!»

15 часов 32 минуты

Меня немного смущает, что я очеловечиваю свои вкусовые рецепторы. Тем более, что я представляю их так: это большие розовые шарики с глазами навыкате. У них есть ручки, тоже розовые, с единственным торчащим большим пальцем. Интересно, что скажет о такой картинке сестра Роза, мой преподаватель биологии? При этом я точно знаю, что мои рецепторы счастливы, и счастливыми их сделал шоколад, который я сейчас ем…

Мням-мням-мням-мням.

15 часов 37 минут

Я: Ма-а-а-а-ма-а-а-а-а! Те-е-е-е-бя-а-а-а-а-а!

Из кухни появляется мама. Она берёт телефонную трубку, закрывает ладонью микрофон и шепчет:

– София, не ори людям прямо в ухо, это невежливо. На телефоне есть кнопка hold, нужно нажать её. (Мама снимает ладонь с микрофона.) Да, слушаю! Алло! Алло! А-А-А-А-А-АЛЛО-О-О-О-О-О?!

Я: Мам, знаешь, эта кнопка сейчас нажата.

Мама (которая никогда в этом не признается, но которой всегда ужасно неловко, если она мне сделала выговор ни за что ни про что) нажала кнопку ещё раз и начала разговаривать с моей тётей Луизой, маминой сестрой. Их разговор звучал как: «Мик мик, мик мик». А я пошла к себе в комнату.

15 часов 38 минут

Есть одна фраза, которую, по моему мнению, следует официально запретить на всей планете. Именно её бросила мне тётя как раз перед тем, как я нажала пресловутую кнопочку hold. Тётя сказала: «Потеряла одного – найдёшь десяток».

С тех пор как закончились мои отношения с Николасом, взрослые столько раз мне это говорили! Не могу подсчитать, сколько.

Будто мне от этого должно становиться легче.

Будто это может меня утешить.

Будто моё страдание лишено всякой глубины и одной фразы достаточно, чтобы всё исправить.

Будто, слыша это, я должна сказать себе: «Ну и хорошо! Как же я раньше не догадалась!»

Будто теперь, когда Николас меня бросил, в моей жизни освободилось место для целых десяти придурков! Вместо Николаса я буду встречаться с десятью парнями и стану в десять раз счастливее.

Таким образом, если следовать их логике, взрослые хотят, чтобы я одновременно встречалась С ДЕСЯТЕРЫМИ!!!

Какая глупая/ мерзкая/ постыдная/ бессмысленная идея!

К счастью, Кэт никогда не говорила ничего подобного. Для лучшей подруги это был бы недостойный поступок. Тем более, что Кэт недавно пережила несчастную любовь (не вижу причины для этой любви, потому что Жан Трюшон, или Трюш – сам из категории придурков).

P.S.: Только не надо об этом напоминать… в смысле не Трюшу, а Кэт… Хотя… лучше не говорить об этом ни ей, ни ему тоже… Так что Кэт знает, что тех взрослых, которые говорят «ушёл один, придёт десяток», в самом деле хочется размазать по стене.

Конечно, я миролюбивая девочка и никого по стенам не размазываю. Будет преувеличением считать, что, когда кто-нибудь посмеет произнести при мне эту фразу (независимо от того, слушаю я в этот момент музыку через наушники или ем шоколад, оглушительно похрустывая арахисом), я, закипая от злости или огорчения, с нечеловеческой силой швырну говорящего прямо в стену.