Девочки с нетерпением ее ожидали. И сразу засыпали просьбами. Две девочки пожелали, чтоб у них были куклы с кроватками, а одной девочке захотелось, чтоб было уже тепло, цвели цветы и летали бабочки. Еще одна девочка попросила воздушный шарик. Заказов было столько, что Каролинка едва поспевала. Хорошо еще, что Адась подарил ей тетрадку -- на чем бы иначе она рисовала? Всякий знает: ни на стене, ни на двери рисовать нельзя.
Комната девочек стала совсем голубая. У каждой теперь было что-нибудь синенькое. В довершение всего, чтоб было еще красивей, Каролинка нарисовала две хорошенькие голубые вазочки с голубыми цветами и, как только те стали настоящими, поставила их на окошке.
-- Ты очень хорошая, Каролинка! -- сказали все девочки.
Они попросили еще, чтоб Каролинка нарисовала игрушечную плиту и чтоб вместе с ними устроила большой кукольный пир, как вдруг в коридоре раздался негромкий звонок.
-- Что это? -- забеспокоилась Каролинка.
-- Это значит, что сейчас придут врачи, чтоб узнать, как чувствуют себя дети.
-- Тогда я убегаю! -- вскрикнула Каролинка. Она помахала на прощанье рукой, в которой был зажат мелок, и побежала к лифту, путаясь по дороге в полах своего халата.
Съехав вниз, она могла, к счастью, оставить его в проходной и надеть свой собственный плащ. Мелок она сунула в карман.
"Интересно, чем занят дома голубой кот, -- подумала уже в автобусе Каролинка. -- Отлеживается, наверно, на моей постели и понятия не имеет, что за это время произошло".
И тут Каролинка вспомнила: да ведь она же велела Петрику, чтоб тот поджидал ее! ДО ЧЕГО ДОДУМАЛСЯ ПЕТРИК
Петрик и в самом деле ждал перед домом, обеспокоенный долгим отсутствием Каролинки.
-- Я уж думал, с тобой что-то случилось, -- сказал он.
-- Ну, конечно, случилось. Да еще сколько разного случилось! -воскликнула Каролинка. -- Сейчас я все тебе расскажу, но сперва поднимемся наверх, я очень устала и хочу пить. Да, вспомнила: ведь мама ж оставила нам молока в холодильнике и пирог. Поедим и спустимся вниз, а?
-- Ладно, -- согласился Петрик. И они мгновенно очутились в квартире.
Молоко оказалось вкусное, а такого замечательного пирога они вообще никогда не ели. Все, наверно, из-за того, что оба были голодные. Когда они пировали за кухонным столом, Каролинка почувствовала вдруг, что о ее ноги трется что-то мягкое, шелковистое.
-- Грация! -- воскликнула Каролинка. -- Наконец-то ты вернулась домой. Где ты пропадала?
Надо вам объяснить, что серая кошка Каролинки недавно отправилась на свою кошачью прогулку и исчезла из дому. Но это была, однако, не серая Грация с белой мордочкой, это был голубой кот, который вскочил на пустой стул возле стола и заявил:
-- Ну, я выспался. Мог бы соснуть и еще, но услышал приятное для уха бренчанье посуды и понял, что вы объедаетесь лакомствами. А обо мне забыли. Могла б и мне, Каролинка, налить порцию этого превосходного молочка! Налей побольше, не жалей!
-- Не знаю, куда тебе и налить, -- сказала Каролинка, -- в блюдечко, а, может, в чашку...
-- Ты еще спрашиваешь! Если мех у меня голубой, если я умею говорить, так это еще не значит, что я, как все порядочные коты, не ем по-кошачьи. Да, да, сюда, в это большое блюдечко! Ах, какое молоко!...
Высказавшись таким образом, голубой кот принялся лакать молоко, высовывая при этом язычок, который был у него такой же розовый, как его нос.
-- Где ты, собственно, была? -- вежливо осведомился кот, когда молоко было уже на исходе и показалось донышко. -- Если не ошибаюсь, ты из-за чего-то расстроилась... Ах, да! Как я мог забыть про это! Ведь твоя мама взяла по ошибке мелок. Надеюсь, ты привезла его обратно.
-- Да, привезла, и даже нарисовала множество кроликов, ослика и медвежонка...
-- Надеюсь, ты не рисовала котов. Если рисовала, то я считаю себя обиженным. Не забывай, я твой друг, и мне будет неприятно, если другие коты неизвестно зачем и почему станут путаться у тебя под ногами. Эти рисунки, как я догадываюсь, были предназначены для больных детей, которым ты хотела доставить удовольствие?
-- А ты-то откуда знаешь об этом? -- удивилась Каролинка.
-- Во-первых, ты долго не возвращалась, во-вторых, я знаю твое доброе сердце, а в-третьих, я догадался об этом, посмотрев на мелок, который высовывается из твоего кармашка. Он почти исписан.
-- Почти исписан? -- забеспокоился Петрик. -- Если ты столько рисовала...
-- Детям жалеешь? -- обрушилась на него Каролинка. -- Уж постыдился бы! Не бойся, и на твою долю останется.
-- Останется, останется, -- буркнул кот. -- Но все равно мелок рано или поздно будет исписан до конца.
-- И исчезнет так же, как бусинка? -- спросила с беспокойством Каролинка.
-- Ну разумеется...
-- Выходит, не очень-то и порисуешь!
-- Как это нехорошо, Каролинка! -- с укором сказал кот. -- Мелок для того и существует, чтоб им пользоваться. Сама знаешь, сколько радости доставила ты детям. Правильно? Рисовать можно и даже нужно!
-- Только всего им не нарисуешь, -- помотала головой Каролинка.
-- Что значит "всего"?
