Она открыла дверь черного хода и вышла во двор. Сильвия стояла в пустом доме и хватала ртом воздух, борясь со спазмом в груди. Для Розы ее вторая дочь недостаточно хороша, и это никогда не изменится. Продышавшись, Сильвия пошла к себе собирать пожитки.
Ночь она провела на кушетке в квартире Уильяма и Джулии. Сильвия сама удивилась, как мало у нее вещей, которые она принесла в магазинных пакетах. Всю жизнь они с Джулией делили маленькую комнату, где помещались только две односпальные кровати и комод. Книги она не покупала, пользуясь своей работой в библиотеке. Надев ночную рубашку, Сильвия забралась под шершавое одеяло. Два пакета с пожитками скромно стояли в углу. Возникло ощущение, что она намертво запуталась в сетях горя. Отец умер, мать прогнала прочь. «Моя родственная душа выручит меня, — подумала Сильвия. — С ним я почувствую себя целой». Но от этой мысли стало еще тоскливей, потому что возлюбленный, если он вообще появится, уже никогда не увидит ее отца. Полночи она таращилась в потолок, чувствуя, как к глазам подступают слезы, которые, похоже, не могли отыскать выхода. До сих пор она так и не заплакала.
Утром Сильвия прикрепила записку к библиотечной доске объявлений: «Ищете, кто присмотрит за вашим домом, питомцем и польет цветы, пока вы в отпуске? Я возьму это на себя в обмен на кров. Спросить младшего библиотекаря Сильвию на выдаче книг».
Никто к ней не обратился. Даже ее парни не объявились, хотя она охотно позволила бы им объятья и поцелуи, пусть и наспех. Эрни и Майлз были на панихиде, но старались не встречаться с ней взглядом. Сильвия не сказала им про отца, но кто-то повесил извещение о заупокойной мессе на доске объявлений. Теперь все ее сторонились, как будто она несла отпечаток смерти. Сильвия даже раз-другой себя обнюхала, удостоверяясь, что от нее не исходит трупный запах. В рабочие часы она катала тележку с книгами, затем там же, в библиотеке, готовилась к занятиям в колледже, а ночью спала на кушетке в квартире сестры.
— Ты сказала маме, что поживешь у нас? — спросила Джулия.
Сильвия помотала головой.
— Она рада, что я съехала.
— Ей очень одиноко. Она никогда не жила одна.
— Ты же днем ее навестила.
Джулия провела рукой по волосам, проверяя, не растрепались ли.
— По-моему, она с утра до ночи в своем огороде. Со мной почти не разговаривала. Я понимаю, она скорбит, но…
— Мама не хочет, чтобы я была с ней, — твердо сказала Сильвия.
На другой день она увидела мать, проходившую мимо больших окон библиотеки. Роза по-прежнему была во всем черном, но уже без вуалетки. Шла она медленно, держа спину прямо. В окна библиотеки не смотрела, хотя пересечься взглядом с дочерью было вполне реально. И Сильвия не выбежала на улицу, чтобы поговорить с матерью. Застыв у конторки, она смотрела, как Роза минует последнее окно и скрывается из виду.
Джулия завела манеру посреди ночи забираться на кушетку к Сильвии. Ее новые формы (живот был не особенно заметен, но лифчики она уже покупала большего размера) вынуждали Сильвию сдвинуться на самый край и обнять сестру, чтобы не свалиться на пол. В тикающей ночи она была рада прижаться к родному человеку. Заканчивался ноябрь, после смерти отца дни текли будто в тумане.
— Ну и как нам быть? — прошептала Джулия.
Закрыв глаза, Сильвия представила, что они лежат в своих односпальных кроватях в родительском доме. Сколько себя помнили, сестры всегда болтали в темноте.
— Ты родишь ребенка, я сдам экзамен для повышения в должности и найду себе жилье.
В колледже Сильвия переключилась с английской литературы на библиотечное дело, поскольку в библиотеке требовался новый специалист, и заведующая Элейн обещала ей это место, если она подтвердит свою квалификацию. Сильвия ежедневно просматривала объявления о сдаче квартир, рассчитывая, что новая должность позволит снять маленькую студию.
— Я себя чувствую Бет, — сказала Джулия.
Сильвия крепче обняла сестру. В их детской игре только она сама, Эмелин и Цецилия объявляли себя Бет, но Джулия — никогда. Подхватив грипп или простуду, она пила апельсиновый сок, сосала цинковые леденцы и поглощала салаты, чтобы набраться сил для выздоровления. Болезнь и огорчение были всего лишь тем, что требовалось одолеть. О том, чтоб им покориться, не говорилось даже в шутку.
Но со дня смерти Чарли в глазах ее плескалась паника. Зная сестру как облупленную, Сильвия понимала, что та не просто опечалена, но ошеломлена. Она не планировала эту смерть, и вызванное ею потрясение грозило изменить всю картину мира. Как ни крути, уход отца был неразрешимой проблемой.
— Ничего, что-нибудь придумаем, — сказала Сильвия. — Ты составишь новый план. Как всегда. Наверное, из-за беременности тебе трудно собраться с мыслями. Дай себе передышку.
— Разве я не права в том, что пытаюсь все наладить? — Джулия положила руку сестры себе на живот. Пару дней назад ребенок начал шевелиться.
Сильвия замерла, стараясь уловить толчки. На ум пришел образ барабанщика, который сидит внутри своего инструмента. Во, что-то есть! В сестрином животе то ли бурлило, то ли молотил крохотный кулачок.