— Простите… Мне вовсе не хочется мороженого, — пролепетала она и протянула пирожное с мороженым Хизер, которая выхватила его, выразительно округлив глаза. В памяти Руби осталась неизгладимая, как ожог, отметина. Даже сейчас, в тридцать два года, она не могла забыть слова златокудрой крошки Хизер и даже спустя двадцать лет чувствовала обиду. В тот день ее впервые попрекнули полнотой. Конечно, и раньше мать просила ее не налегать на спагетти и отказывала в добавке, а ее панталончики не были маленькими, но пока Хизер Уоткинс не выстрелила своим ядом, Руби не ощущала, что чем-то отличается от других, не осознавала своих недостатков.
Едва сойдя со ступенек школьного автобуса, Руби побежала в свою комнату, подошла к зеркалу, внимательно осмотрела себя с ног до головы и впервые заметила, что она толстая (раньше Руби считала себя средней). С того дня девочка поверила, что она хуже остальных, хотя до инцидента казалась себе миленькой, стройной и счастливой. Видя малышей в парке или магазине, Руби с горечью размышляла, когда же они осознают (или уже осознали?) собственную ущербность из-за полноты, расовой принадлежности или папочкиных связей, которые не нравятся людям? Когда очередная Хизер Уоткинс выведет их из блаженного неведения? Что произойдет, когда эти дети поймут, что общество не ждет их с распростертыми объятиями, что не все они похожи на героев телесериалов и кинофильмов — привлекательных белых христиан традиционной ориентации?
В тридцать два года Руби снова отдавала свое — не мороженое, так собственную спальню, не негодяйке Хизер Уоткинс, так телезвезде с Шестого канала.
Руби не знала, радоваться или плакать, и приняла соломоново решение: отмахнувшись от мрачных мыслей, вернулась на кухню и вынула из холодильника коробку пирожных с мороженым.
В день переезда Ванды Руби буквально тонула в собственном поту. Узнав, что в доме будет жить Симона, Ванда, ничего не имея против второй соседки, не упустила возможности сбавить плату за комнату, сославшись на то, что теперь им с Руби придется пользоваться одной ванной.
Руби только что закончила переносить вещи в меньшую из двух комнат на втором этаже. С тяжестями помог Джереми, который уже убежал на свидание, успев, однако, поругать Руби за то, что она согласилась ютиться в собственном доме в самой маленькой комнате. Руби заверила приятеля, что отлично устроится, кроме того, дополнительные деньги стоят неудобств. К тому же Симона сняла комнату всего на несколько месяцев, до окончания ремонта.
Руби решила забежать в душ и уже направилась в ванную, которую скоро придется уступить Симоне, но тут к дому подъехал нанятый Вандой грузовик.
Мытье пришлось отложить: вежливость требовала помочь перенести вещи. Нет смысла приводить себя в порядок, раз все равно потеть.
— Привет, — поздоровалась Руби.
— Привет, — отозвалась Ванда. Не успела она выбраться на улицу, как начала сигналить идущая за ее грузовиком машина. Перед домом Руби не было свободных мест, поэтому Ванда остановилась на проезжей части. Нетерпеливый водитель надавил на сигнал и не убирал руку секунду или две. Когда встречные машины проехали, освободив полосу, зеленая «хонда» обогнала грузовик, притормозила, поравнявшись с кабиной, и тощий парень-водитель крикнул, опустив стекло:
— Эй, коровы, уберите свой грузовик! Перекрыли пол-улицы!
— О, извините… — в замешательстве начала Руби, но Ванда ее отодвинула, подошла ближе и едва не сунула голову в салон «хонды».
— Отвалишь сам, козел, или хочешь собирать зубы с асфальта? — спросила она, не повышая голоса, что непонятным образом усилило угрозу.
Руби засмеялась, когда водитель испуганно поднял стекло и нажал на газ. Да, Ванда никому не даст себя в обиду. Не окажись ее рядом, Руби скорее всего проглотила бы грубость, униженно попросила прощения, бормоча оправдания, и выслушала бы множество лестных прозвищ вроде «корова», «свиноматка», «мисс Пигги», а также излюбленную колкость стройных людей — «толстуха хренова».
Задав взбучку водителю «хонды», Ванда немедленно вернулась к текущим делам: казалось, брань ее совершенно не задела. Поставив наглеца на место, она тут же выбросила случившееся из головы.
— У меня целый грузовик барахла. Поможешь? Брат с приятелем обещали прийти таскать мебель, но они не самые надежные люди на свете, так что…
— Конечно, помогу, — сказала Руби.
Ванда откинула борт:
— Давай начнем с комода, он самый тяжелый.
— О'кей, — согласилась Руби. Забравшись в грузовик, она подхватила комод с одной стороны, а Ванда взялась с другой.
— Готова? На счет три. Раз, два, три! — И они, напрягая все силы, приподняли комод на несколько Дюймов и медленно скатили по опущенному борту.
— Ставим, — скомандовала Ванда, и они опустили комод на асфальт, взмокшие и раскрасневшиеся.
— Как тебе удалось затащить его в кузов? — поинтересовалась Руби.
— О, сосед на прежней квартире оказался джентльменом, позвал друга, и они погрузили большую часть вещей. Наверное, надеялись, что за это я позволю себя соблазнить, — усмехнулась Ванда.
— Ну что, попробуем снова? — спросила Руби.
