Репортер «Джорнела» Сэм Трейси случайно получил в свое владение волшебную книгу с указаниями. В момент опасности книга подсказывала ему нужное решение...
- Если ты не враг себе, - сказал кот, - то уберешься отсюда. И быстро.
Сэм Трейси задумчиво похлопал по бутылке, лежавшей в кармане плаща. Жест этот был всего лишь мимолетным признанием своей слабости, поскольку репортер "Джорнела" не был пьян. У него имелось несколько пороков; в том числе любил он довольно доходный шантаж, но пьянством не грешил. Нет, существовало более простое объяснение этого факта - чревовещание.
Взгляд Трейси скользнул поверх кота, туда, где возвышалась мрачная усадьба Болдуина Гвинна - большой старый дом, расположенный в дальней части Лаурел-Кэньон. На подъездной дороге не было никаких машин. Это хорошо. Трейси предпочитал разговор без свидетелей. Гвинн заплатит, куда он денется. Улики против него были сокрушительны. А поскольку Трейси был единственным человеком, обладавшим ими, сама собой напрашивалась попытка заработать. В подобном поведении не было ничего нового, ни для Голливуда, ни для Сэма Трейси. Он был худым и смуглым сорокалетним мужчиной с циничным выражением на орлином лице, и искренне верил, что способен добиться чего угодно. Правда, до сегодняшнего вечера ему не приходилось сталкиваться с чародеями, но это не имело особого значения: Гвинн совершил ошибку, и это должно означать деньги на счету Трейси. А он всегда нуждаются в деньгах. Серия привлекательных блондинок, к которым у него была врожденная слабость, шоссе Санта Анита и казино на Сансет-стрит очень быстро опустошали его счет. Впрочем, у Трейси были влиятельные друзья, и он всегда соглашался замять скандал... при условии оплаты наличными. При этом он никогда не тревожил вдов и сирот - у них редко водились деньги.
Сейчас в одном его кармане лежала бутылка виски, в другом многозначительные фотографии, а в третьем - необычайно полезный автоматический пистолет, помогавший выходить из трудных положений. Была глубокая ночь. Дом Гвинна стоял на окраине Голливуд-Хиллз в одиночестве, хотя пара огоньков и сверкала на далеких склонах. Звезды и луна ярко светили над головой журналиста, а его темное "купе", стоявшее под деревом, не бросалось в глаза. Толстый черный кот с белыми митенками лап присел на бордюре и уставился на Сэма Трейси.
- Чревовещание, мистер Гвинн, - мягко сказал репортер, - годится для простачков. Не стоит проверять на мне ваши способности.
- Чревовещание, как же, - кот угрюмо таращился на него. - Приживала не узнаешь? Болди знает, что ты придешь, и очень волнуется. Мне бы не хотелось потерять его. Если ты, гнида, что-нибудь ему сделаешь, я лично тобой займусь.
Трейси попытался его пнуть, но кот ловко увернулся, яростно выругался и скрылся за кустом, из-за которого еще какое-то время доносились тихие, но изощренные ругательства. Репортер поднялся на крыльцо и позвонил.
- Дверь открыта, - сообщил ему кот. - Тебя ждут.
Трейси пожал плечами, но послушал совета. Комната, в которой он оказался, была большой, со вкусом обставленной и нисколько не походила на нору практикующего волшебника. На стенах висели изящные офорты, на полу лежал бухарский ковер. За большим столом у окна сидел полный мужчина, один глаз у него косил. С несчастным видом он вглядывался в лежавшую перед ним открытую книгу.
- Привет, Гвинн, - сказал журналист.
Гвинн вздохнул и поднял голову.
- Привет, Трейси. Садись. Хочешь сигару?
- Нет, спасибо. Ты меня знаешь?
Гвинн указал на хрустальный шар, что покоился на треножнике в углу.
- Я видел тебя в нем. Ты, конечно, не поверишь, но я и вправду волшебник.
- Разумеется, - усмехнулся Трейси. - Я верю. И многие другие тоже. Ина Фэйрсон, например.
Гвинн даже не дрогнул.
- В моей профессии такие вещи неизбежны.
- Это очень неприятно для Ины Фэйрсон. И в газетах будет выглядеть неважно. Я бы даже сказал - фатально.
- Знаю. Для меня это означало бы газовую камеру, в лучшем случае многолетнее заключение. К сожалению, я ничего не могу с этим поделать.
Трейси вынул из кармана фотографии и положил на столе. Он не сказал не слова. Гвинн, качая головой, просмотрел документы.
- Я вижу, у тебя есть все доказательства. Но вся проблема в том, что я не могу платить шантажистам. Это мне запрещено.
- Шантаж - нехорошее слово, - заметил Трейси. - Назовем это дивидендами. Пять тысяч зеленых - и улики идут в канализацию. Завтра будет дороже.
- Ты не понял, - объяснил Гвинн. - Несколько лет назад я подписал договор с дьяволом, и в контракте были определенные условия. Одно из них запрет платить шантажистам.
- Как хочешь, - Трейси пожал плечами. - Можешь оставить себе эти фотки. Негативы, разумеется, у меня. В завтрашнем "Джорнеле" ты найдешь статью на эту тему.
- Нет... нет. Этого бы я не хотел. - Гвинн печально взглянул на лежавшую перед ним книгу и с треском захлопнул ее.
Выражение лица Трейси не изменилось, но в глазах его вспыхнул интерес. Небольшой томик походил на дневник или на книгу для расчетов. Неплохо было бы взглянуть в нее. Там могли оказаться фамилии, факты и цифры, из которых он мог бы извлечь выгоду.
