С наступлением лета многие меняют любовниц.
Я предлагаю вам сменить тип детективов, которые вы читаете.
Сто миллионов человек во всем мире уже сделали это.
По крайней мере такой тираж
«Его», ибо «он» состоит из двух имен. Первое — Фредерик Дар. Родился в 1921-м. Работал журналистом в Лионе. После войны очутился в Париже, где...
...где в 1949-м появился роман никому не известного Сан-Антонио. Так же, Сан-Антонио, звали и героя — комиссара полиции.
Роман успеха не имел, хотя был «полицейским» и (может быть, поэтому?) написан под сильным англосаксонским влиянием.
Зато второй роман Сан-Антонио, опубликованный два года спустя, разошелся сногсшибательным тиражом. С тех пор Дар, простите, Сан-Антонио, пишет по три-четыре детектива в год, и все с тем же оглушительным результатом. В итоге он стал вторым после Сименона французским автором, попавшим в мировые списки бестселлеров (возглавляет список Библия, затем идут Мао, Агата Кристи и Сталин, следом Сименон, Барбара Картлэнд и Ленин, и лишь после них — наш сегодняшний герой, что, в общем, тоже неплохо).
Параллельно Дар выпускает книги под настоящей своей фамилией. Это и полицейские романы, и психологическая проза с хитроумным сюжетом, напряженной атмосферой и неожиданным финалом, и все это расходится тоже неплохо (40 книг общим тиражом в 20 млн. экз.). Но все же в глазах и публики, и критики Сан-Антонио затмил Дара: случай нередкий в истории литературы, тем более французской. Вернон Салливан — псевдоним Бориса Виана, под которым он выпустил четыре пародийных детектива, — напрочь перечеркнул все остальное его творчество в глазах современников. Роман Гари, начав писать под псевдонимом Эмиль Ажар, заболел раздвоением личности, что и привело в итоге к самоубийству[1].
Читатели Сан-Антонио полюбили язвительного комиссара, любителя сальностей, говорящего на арго и постоянно создающего неологизмы. «Это один из немногих «фликов»[2], в которых публика видит живого человека», — пишет в связи с этим критика. И вообще она (впрочем, и социологи, и лингвисты) много пишет о Даре, предпочитая, правда, его псевдоним и не балуя «серьезного» автора серьезными литературными премиями. Вот и первая книга, посвященная ему, — «Феномен Сан-Антонио», вышла в 65-м. Первая книга о Даре — двадцать лет спустя.
Но вряд ли он был ей рад. За два года до этого, в марте 83-го, писатель пережил сильнейший шок: его 12-летняя дочь была похищена, Дар выплатил два миллиона швейцарских франков, преступников в итоге поймали. Но после 83-го к Сан-Антонио он уже не возвращается. Даже в автобиографии, написанной для одного из справочников, даты жизни себе (ему?) он проставил: 1921—1983.
А на самом деле живет себе на хуторе в Швейцарии и пишет, пишет, пишет... дай Бог ему здоровья.
Ему и его дочке.
Алексей МОКРОУСОВ
P.S.
* Фредерик Дар умер 6.06.2000 г. в возрасте 78 лет.
* Создал 288 романов, 250 новелл, 20 театральных постановок, 16 киносценариев.
* Некоторые из книг переизданы многократно (напр.,«История Франции глазами Сан-Антонио» - 18 раз).
* Последний роман «Cereales killer» («Злаковый киллер») - посмертный. Закончен Патрисом Даром, сыном Фредерика Дара. Издан тиражом 250 000 экземпляров.
САН-АНТОНИО
ПРИВЕТ, СВЯТОЙ ОТЕЦ!
ПОЛИЦЕЙСКИЙ РОМАН ПАРИЖ, 1966
Если в один прекрасный день вы найдете уральские равнины на месте Монблана, или взбитые сливки в аккумуляторе вашей машины, или широкий лоб великого мыслителя под козырьком контролера, не удивляйтесь. Настоящий интерес существования коренится в потрясении его основ.
Когда я позвонил в дверь Пинушей в то зябкое сентябрьское утро, я ожидал увидеть в дверном проеме или мадам Пинуш, или ее развалину-мужа, или в крайнем случае их прислугу. Однако открыл мне сам Шерлок Холмс, лично, из плоти и крови. Шерлок собственной персоной.
Привет, Сан-Антонио! — раздался блеющий голос этого ископаемого. Судя по всему, на самом деле это таки был месье Главный Инспектор Пино. Его усы, пожелтевшие от табака, похожи на старую, истертую зубную щетку. У него мутные глаза, отвислый нос, рот с опущенными уголками и несколько кривая физиономия, как будто слепленная по случаю левшой...
— Ты собрался на маскарад? — спросил я.
— Войди! Я тебя принимаю в своем рабочем кабинете! Не взыщи за это серое тряпье, раньше тут был салон...
От салона здесь оставалось лишь вольтеровское кресло, усеянное пятнами. Обои в стиле Людовика XVI исчезли за стеллажами, уставленными рукописями, ретортами, узкими, средними, двурогими бокалами и другими трудноразличимыми предметами. Помещение походило и на библиотеку, и на лабораторию, и ото всего исходил сомнительный душок вертепа алхимика.
— Располагайся! — пригласил меня Шерлок.
Я повиновался, изумленный.
— Ты что-то исследуешь?