В конце концов мама все же встала и пошла на кухню.
Филипп немного выждал и пошел за ней. Остановился на пороге. Мама наливала себе чай. При виде его она ничего не сказала.
— Тетя звонила? — спросил Филипп.
— Да. Звонила.
Мама выглядела раздраженной. Она залила кипятком чайный пакетик в любимой зеленой кружке.
— Запудрит тебе мозги, и начнутся проблемы. Королева мыльных опер, — сказала она, не глядя на сына. — У тебя своего дома нет? Что она о нас подумает?
— Но зачем она звонила?
— Спрашивала, не возражаю ли я, чтобы ты и дальше выгуливал ее собаку.
— Собаку?
— Ну собаку, собаку. Не кенгуру ведь. Если только я чего-то не знаю. Эту собачку, которую ты якобы так обожаешь. Или, может, у тебя это уже прошло?
— Нет. Не прошло.
— Ну вот. — Мама выжала чайный пакетик, выбросила его в корзину и села за стол с кружкой, из которой шел пар. Посмотрела на сына. — Еще она говорила, что ты можешь пользоваться ее компьютером, если тебе понадобится что-то для школы, а наш в это время будет занят.
— И что?
— И что? Ничего. У тебя есть свой дом, так ведь? Если тебе понадобится компьютер, чтобы сделать уроки, тогда и будем думать, — и почти сразу добавила: — На данный момент школа важнее всего.
— В жизни есть разные важные вещи.
— Филипп, не философствуй, хорошо?
Мама не допила чай, встала и поставила кружку в раковину.
У Филиппа не было желания продолжать этот разговор.
— Поздно уже, — объявила мама. — Иди лучше спать. И очнись наконец, каникулы закончились. Я надеюсь, ты не проснешься за час до конца семестра.
— Мы правда там были?
— Правда.
— Оба?
— Оба. Я ведь уже говорил.
— И что мы делали?
— Это я тоже уже говорил.
— Скажи-и-и-и-и-и-и еще раз.
— Ну скажи-и-и-и-и-и-и. Пожа-а-а-а-а-а-алуйста.
— Вы шли по Широкому лесу. И принц вас видел. Волки ему вас показали.
— А как мы шли?
— Как это — как? Обычно.
— Но как? Ну как?
— О боже! Быстро пробежали.
— А как мы выглядели?
— Как выглядели? Я вас умоляю! Так же, как вы всегда выглядите.
— То есть как?
Филипп посмотрел в глубину комнаты, в которой царил полумрак. Под письменным столом маячили неясные очертания двух существ.
— Так же, как всегда, — повторил он. — Вы не знаете, как выглядите?
— Так ведь темно.
— Да бросьте вы! А днем?
— А ты видел нас днем?
— Да. Один раз.
— Но мы тогда сидели под столом, поэтому нас не очень хорошо было видно.
— Ну да.
— Вот именно. Мы вечерне-ночные. Или подстольные.
— А-а-а. Это все объясняет, — вздохнул Филипп.
— Ну так как мы выглядели? — настаивал Этут.
— Как? Ну… у вас были… у вас длинные лапы. Спереди и сзади. Вы немного похожи на маленьких обезьянок, но у вас мордочки подлиннее, а уши большие и висячие. И в вас есть что-то от домовых и от сурикатов, ну таких зверьков. Как Тимон из «Короля Льва».
Наступила тишина.
— Воображение — это хорошо, — сказал Сов так же, как когда-то Этут.
— А что будет дальше? — спросил Этут.
Филипп прекрасно понимал, что этот вопрос должен был прозвучать.
— Ничего. Дальше не будет ничего, — ответил он быстро.
Он подумал, что сейчас они начнут ныть, просить, протестовать. Но они сказали только:
— Шутник.
— Остряк.
— Бла-бла.
И так расхохотались, что затрясся письменный стол. Филипп мог бы поклясться, что они катаются по полу от смеха. Когда они перестали, Этут спросил:
— А если серьезно?
— Это и есть серьезно, — ответил Филипп. — Я с этим покончил.
— Почему? — абсолютно спокойно спросил Этут.
— Потому.
— Это не ответ, — заметил Этут.
— Это рифма, — прибавил Сов.
— Ну так почему? — повторил Этут.
— А вы оставите меня в покое?
— Мы не раздаем покой направо и налево.
— А я не обязан вам рассказывать.
— Это правда, нам ты не обязан рассказывать. Но сам-то должен знать.
— Не должен. И писать тоже не должен.
— Есть ты тоже не должен?
— Глупый вопрос. Есть я должен.
— Вот именно. — Этут покивал головкой.
— Ну так что же будет дальше?
— Ничего. У этой истории просто нет конца, — сказал Филипп.
— Но у каждой повести есть какой-то конец. Должен быть. Чтобы было понятно, зачем ее рассказали. Потому что конец — это самое главное, — настаивал Сов.
— Меня это не волнует.
— А нас очень даже.
— Тогда вам не повезло.
— Расскажи только нам.
— Мы никому не расскажем.
— А может, ты не знаешь, что будет дальше?
— Да, он, кажется, не знает.
— Ему не хватает идей.
— И ему стыдно.
— Неправда! — Филипп резко сел на кровати. — Я прекрасно знаю, что будет дальше. До самого-пресамого конца. И мне всего хватает!
Ответа не последовало.
Филипп лег и натянул одеяло на голову. Он вслушивался в тишину, но ее ничто не нарушало. Даже вздохи из-под стола.
— А если я вам докажу, что мне хватает идей, то вы отстанете?
— Как ты от нас…
— …так и мы от тебя.
— Я могу от вас отстать прямо сейчас. Сию минуту.
— Ну так попробуй.
Снова наступила тишина. За окном, где-то очень далеко, залаяла собака. Потом так же издалека донеслась сирена скорой помощи.
— Вы еще там? — тихонько спросил Филипп.
— Когда только захочешь.
— Я не хочу.
— Ну тогда нас нет.
— Ну тогда нет, — буркнул Филипп.
Следующая минута тишины казалась очень длинной.
— Вас все еще нет? — прошептал мальчик.
— Все еще.
— А долго вас не будет?