Самое сильное впечатление при чтении этих описаний, представляющих портреты диад мать — ребенок, производит та степень согласованности (the degree of fit) их взаимодействия, которой достигают многие из них в результате годичного периода «узнавания» друг друга. Очевидно, что в процессе этого взаимодействия каждый член пары сильно меняется во многих отношениях. За исключением редких случаев, как бы ребенок ни вел себя, для матери его поведение легко прогнозируемо, и она реагирует на него тем или иным типичным для нее образом; и наоборот, каково бы ни было поведение матери, для ребенка это поведение ожидаемо и он тоже, как правило, отвечает характерным для него образом. Каждый из них формирует другого.
По этой причине, рассматривая паттерны привязанности, свойственные разным детям, необходимо также постоянно обращаться к особенностям ухода и заботы о ребенке, которые характерны для разных матерей.
Одним из самых наглядных критериев, используемых при описании поведения привязанности ребенка, служит реакция протеста (или ее отсутствие) против ухода от него на короткое время матери. Если у ребенка наблюдается реакция протеста, то насколько она сильна. Этим критерием пользовался Шаффер для оценки степени привязанности (Schaffer, Emerson, 1964а). Однако Эйнсворт обнаружила, что один этот критерий недостаточен и даже может ввести в заблуждение. Анализируя свои наблюдения за детьми из племени ганда, она пишет (Ainsworth, 1963):
«У отдельных детей... которые, казалось, были наиболее прочно привязаны к своим матерям, слабо проявлялось поведение протеста или страх разлуки; скорее, они показывали силу привязанности к матери своей готовностью использовать ее в качестве надежной базы, опираясь на которую они могли исследовать окружающий их мир и устанавливать другие привязанности. Может сложиться впечатление, что тревожный, не чувствующий себя защищенным ребенок сильнее привязан к матери, чем счастливый и спокойный малыш, который, очевидно, воспринимает ее заботу как должное. Тогда что можно сказать о ребенке, который цепляется за свою мать, боится окружающего мира и людей и даже не пытается сдвинуться с места, чтобы исследовать предметы и других людей, — что он сильнее привязан к матери или просто чувствует себя менее защищенным?»
Очевидно, что представление о силе избирательной привязанности к одному человеку (или нескольким лицам) само по себе недостаточно, чтобы быть полезным (так же и представление о зависимости как едином влечении). Нужны новые понятия. Но для их выработки понадобится время, и едва ли они появятся прежде, чем эти важные явления получат свое более систематическое описание. Шагом вперед в этом направлении стало бы описание привязанности ребенка на основе различных форм поведения в конкретных условиях. К ним следовало бы отнести следующие формы поведения:
