Наташка увлеченно болтала, силком удерживая меня у двери. А чтобы я не отвлекалась по пустякам, еще слегка и встряхивала. Татьяна терпеливо ждала возможности уйти, и я ей ее предоставила.
– Руки прочь от моего костюма!
Мой тон ненадолго озадачил подругу, она на секунду примолкла, потом извинилась и отшвырнула меня прочь от двери, заявив, что я выбрала не очень удачное место для стоянки. Пользуясь моментом, Татьяна с просьбой о том, чтобы ее не провожали – лифт прекрасно вызовет сама, вышла из квартиры, спокойно закрыв за собой дверь. Мы с Натальей немного поспорили по поводу негостеприимных проводов и решили частично исправить положение, проводив момент перехода Татьяны через дорогу если не напутственными словами, то хотя бы взглядом. Для этого и выскочили на лестничную клетку. Окна Наташкиной квартиры для этих целей не подходили – пялились во двор.
Татьяна спешила. Даже не удосужилась дойти до «зебры». Впрочем, полосатые пешеходные переходы в столице изначально задуманы как ловушки для заезжих гостей столицы. Особенно иностранных. Истинные москвичи прекрасно понимают, что притормаживать и пропускать их через дорогу в этом месте ни один московский водитель не будет, ибо правила не для него писаны. В часы «пик» пешеходы объединяются и, улучив подходящий момент, перебегают пограничную зону толпой прямо под носом у зазевавшегося водителя. На отставших от основной массы граждане за рулем имеют возможность отыграться. Добавив газку, с удовольствием наблюдают бег «безлошадников». Добровольно остановившаяся перед переходом машина, как правило, приводит пешеходов в состояние ступора. Сразу вот так, запросто, трудно поверить в благие намерения водителя. Поэтому и срываются с места именно в тот момент, когда он, обругав «придурков», а заодно и себя за достойное поведение, со злостью жмет на педаль газа.
Татьяна благополучно перебежала дорогу. Мы уже собрались вернуться назад, когда она остановилась и принялась копаться в сумке. Что именно выкопала, стало понятно почти сразу – мобильный телефон. Оглянувшись по сторонам, отошла немного в сторону и, повернувшись спиной к нам, принялась с кем-то общаться.
– Откуда у девушки телефон? – строго спросила меня Наташка. Можно подумать, я ей его подложила. – От меня! – ахнула Наташка, и мы тут же рванули обратно в квартиру.
Не дав соскучившейся Деньке проявить гостеприимство, пролетели на кухню, потом пробежались по комнатам, после чего Наташка вспомнила, что не вынимала мобильник из сумки. Он там спокойненько и лежал. Точно так же, как и мой – в кармане моего пиджака.
– Баба нам соврала… – трагическим голосом объявила подруга и добавила: – А сейчас по телефону оформила спецзаказ на нашу ликвидацию.
Я не долго топталась на месте – ровно столько, сколько потребовалось для того, чтобы вытащить из сумки ключи от собственной квартиры, сунуть их обратно и понять, что зря теряю время. Шмыгнув на Наташкину кухню, схватила трубку городского аппарата и набрала номер Татьяны. Детский голосок ответил, что мама подойти не может, она стирает в ванной.
– На стиральной машине? – поинтересовалась я и, получив утвердительный ответ, ласково попросила ее не беспокоить по пустякам. Позднее перезвоним на мобильник.
– А у нас нет мобильника, – сообщил Митенька, оказавшийся Феденькой, и бросил трубку.
Оставалось надеяться на то, что он не сообщит маме о моем звонке. Она должна была запретить ребенку подходить к телефону.
Догадка осенила меня почти сразу. Оставалось только удивляться своей тупости. Мнимая Татьяна оказалась прекрасной актрисой. Я вспомнила ее сосредоточенное напряженное лицо, это усиленное непонимание содержания записки, припорошенное беспокойством. Сейчас я была уверена, что женщина его сразу же расшифровала… Я долго ей удивлялась – своей исключительной тупости. Пока мне не надоело одиночество в своей собственной компании. Как нельзя кстати оказалось Наташкино стремление брызнуть на меня водой из цветочного распылителя. Хотя и отстоявшейся, комнатной температуры и без хлорки, а все равно неприятно.
– У Татьяны и Анны – спаренный телефон, – не отрывая глаз от распылителя, выдала я не своим голосом. – Хочешь, проверь.
– Хочу, – еще раз обдав меня водяной пылью, кротко согласилась подруга. – Только боюсь.
Тяжело вздохнула, запоздало извинилась, закрыла глаза и направила струю себе в лоб. Сосредоточенно стряхнув излишки воды ладонью, размазала их шлепанцем по плиткам пола и сделала не очень точный, на мой взгляд, вывод:
– Во как нас с тобой умыли!
Сверка номеров городских телефонов Анны и Татьяны, занесенных Наташкой в справочник мобильника, показала ошибочность моей догадки.
– Ну надо же! – морщась, бормотала я время от времени.
– Да-а-а… – глубокомысленно соглашалась Наташка.
Из-под стола слабо постанывала, пыталась поддержать разговор, Денька. Псина явно нуждалась в обществе.
