О, нет, только не это! Я чувствую, что заливаюсь краской, становясь похожей на огромный помидор. Почему именно сейчас? Обычно, в таких ситуациях, я спасаюсь бегством, но сейчас бежать некуда. Не имея возможности улизнуть я, сгорая от стыда и предвкушения одновременно, пожимаю его руку:
- Эсфир.
- Рад знакомству, - Егор убрал руку и посмотрел на звёзды.
Следуя его примеру, я устремляю свой взгляд туда же. Падающая звезда привлекает моё внимание и я напряжённо вглядываюсь в идеально точную, с геометрической стороны, траекторию её падения. Как нелепо, странно и красиво всё происходящее здесь, на крыше. И Егор...Он спас мне жизнь, а я даже не могу подобрать слова для описания того, что чувствую по этому поводу. Безусловно, это благодарность. Но это не всё. Рядом с благодарность ясно ощущается вдохновение, радость, страх, уважение и что-то, чему я не могу подобрать правильного названия. Всё это кипит, бурлит во мне. Хочется петь и танцевать одновременно, хочется летать, кружить в воздухе. Наверное, это ощущение с родни счастью. Или просто последствия пережитого шока?
- Эсфир...означает звезда? - Егор смотрит прямо на меня.
Киваю в ответ.
- Тогда считай, что сегодня она упала вместо тебя.
- И вместо тебя, - не удержавшись, добавляю я. Мне страшно думать о том, что Егор пришёл сюда свести счёты с жизнью. Мне не хочется этого осознавать, не верится.
Парень не ответил. Что-то в нём вдруг изменилось. Он закрыл глаза и часто задышал. Складывается такое впечатление, будто ему больно и он борется с этой болью.
- Егор? - неуверенно зову я. Надеюсь это он меня подобным способом разыгрывает.
Он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев и прижал их к животу. Нет, это не розыгрыш. Ему действительно больно! Так больно, что трудно терпеть. Нужно что-то сделать. Нужно как-то помочь ему. Нельзя просто стоять и смотреть. Но что я могу сделать? Нельзя помочь, не зная в чём нуждается человек, не зная в чём заключается эта самая помощь. Сейчас в моём распоряжении есть только слова и, почти не задумываясь, я пускаю их в ход:
- Что с тобой, тебе больно? - я подхожу к нему и пытаюсь заглянуть в лицо. Но его глаза закрыты. - Чем...как я могу помочь?
Егор молчит. Он даже не дышит, походя на каменное изваяние, застывшее в болезненных муках. Или в предсмертной агонии? Я хватаю его за руку:
- Егор!
- Всё хорошо, - сделав несколько глубоких вдохов, сообщает он мне. Его слова звучат сухо, мало походя на правду. Это, мне кажется, явная, почти никак не прикрытая, неумелая ложь с его стороны. Я вспылила:
- Не ври! Тебе больно, чем я могу помочь?
- Было больно, уже нет, - продолжает врать Егор спокойным, уверенным голосом. Он словно убеждает себя в реальности своей лжи. - Ты ничем не можешь помочь.
- Не ври мне, пожалуйста. Я видела, я была здесь, рядом с тобой. Я видела, - твержу я, опустив руки в жесте полнейшего бессилия. Надо признать, что бы с ним только что не произошло, я, независимо от того, скажет он об этом или нет, ничем не могу помочь.
- Если это так важно, то да - мне действительно больно. А тебе то что? - злобно процедил сквозь зубы Егор. Он опять отворачивается от меня, уставившись на звёздное небо.
Я ложу руку ему на плечо и тихонько говорю:
- Мне жаль...
- А мне, по-твоему, не жаль? Думаешь, мне не жаль? - Егор одёрнул мою руку с плеча. Он зол, просто в ярости. Но отчего? Неужели я сказала что-то настолько ужасное? Что страшного в жалости? Тем более это правда, мне действительно жаль его.
- Мне тоже безумно жаль, - шепчет он. Я смотрю в его глаза и вижу там...слёзы. Слёзы? Он не плакал, нет, скорее это связано с эмоциями. Я знаю, что не должна смотреть, знаю, но ничего не могу с собой поделать. В немом оцепенении я смотрю на его слезы и...меня накрывает. У меня на глазах тоже выступают слёзы. Я смахиваю их рукой - не помогло. Они появляются одна за другой, превращаясь в потоки на моих щеках. Я не просто плачу, я рыдаю, содрогаясь всем телом и беззастенчиво хлюпая носом.
- Егор...
Что я хотела сказать? Что я вообще могу ему сказать? Из всех слов, которые я знала, ему я могла сказать не многие. Спасибо. Мне так жаль. Чушь!!! Я уже говорила это, ничего хорошего не получилось. Я не хочу больше произносить их. Во второй раз они прозвучат фальшиво, неискренне. Я буду молчать.
Егор тоже молчит. Он смотрит на меня, я - на него. Сцена, как в кино. Но это реально, никто из нас не знает, что произнести. Это угнетающее молчание, оно убивает. А потом - абсолютно чужие звуки. Шаги, голоса. Это поднимаются наверх все те люди, которые стояли внизу. Они не дождались моего падения, не увидели моей смерти. И сейчас они поднимаются сюда. Нет, нет, нет! Как же всё-таки я не хочу их видеть. Но это неизбежно.
- Егор... - я попыталась ещё раз. Нет, слов по-прежнему нет.
