Кстати, до шестнадцати ноль-ноль «доставалось» нам приблизительно одинаково. Но стоило мне пригласить народ за накрытые столы и занять свое место, как государь взял власть в свои руки, и все внимание присутствующих разделилось между ним, начавшим вести застолье, мною и моими супругами. Кроме того — что здорово порадовало — вошло в невероятно комфортную колею: да, Владимир Первый вел мероприятие, как заправский тамада, то есть, говорил красивые тосты, остроумно шутил и позволял высказываться другим, но, в то же самое время, одним своим присутствием за столом заставлял всех остальных гостей держаться в рамках, пресекал любые попытки проявить хоть какую-нибудь дурную инициативу, не давал ни злоупотреблять спиртным, ни забываться, ни заговариваться и неявно подчеркивал мой статус.
Впрочем, последнее, на мой взгляд, было лишним: гости и так дурели от того, что по моему особняку Воронецкие передвигались без телохранителей и при обращении к нам не строили из себя небожителей. Поэтому «левая» часть присутствующих обращалась ко мне исключительно согласно титулованию и регулярно переигрывала далеко идущие планы. А я… я развлекался. В районе шести вечера, услышав в монологе главы рода Бажовых забавное признание, сообщил мужчине, «донельзя впечатлившемуся» размером тигриной головы, что этот трофей — первый, но не единственный. И что в моем роду в ближайшее время появится роботизированная линия, заменяющая труд таксидермистов, а ближе к весне — Охотничий Зал с чучелами высокоранговых Кошмаров. После того, как народ переварил эту новость, шокировал его еще сильнее, «случайно проговорившись» о том, что накануне днем принял в род Наталью Родионовну и подарил ей свое ателье высокой моды. А ближе к семи вечера, отвечая на вопрос деда Ларисы Вольской, озвучил еще более убийственные откровения:
— Да, вы правы — я патриот. В изначальном смысле этого понятия. Вот и живу чаяниями Империи так, как требует душа. И пусть до недавнего времени я помогал ей несколько однобоко, то есть, вырезая высокоранговое зверье и снабжая спецотдел Искрами с востребованными навыками, зато теперь, встав на ноги и заполнив большую часть лакун в памяти, определился с несколькими направлениями созидательного труда, которые гарантированно пойдут на пользу моей отчизне. Нет, Аристарх Всеволодович, я имею в виду не развитие торгового дома «Лада» — с этим делом прекрасно справляется его хозяйка — и не артефакторику, являющуюся вотчиной Валерия Константиновича. Я решил помочь государству активнейшим участием в Космическом Проекте государя. И пусть на сегодняшний день в производстве, как в таковом, я не разбираюсь, зато и умею, и люблю учиться, не стесняюсь опираться на профессионалов и обладаю требующимися возможностями. Так что та часть проекта, за которую я возьмусь, гарантированно «взлетит».
— Я в этом нисколько не сомневаюсь… — уверенно заявил государь и, тем самым, переключив на себя все внимание зала, после чего веско добавил: — … поэтому-то и подарил вам землю. Рядом с космодромом. Под производство.
Это утверждение заставило подобраться всех промышленников, так что следующие несколько минут я находился в перекрестии полутора десятков задумчивых взглядов и краем уха вслушивался в комментарии Дайны, уже распланировавшей деловые переговоры с доброй третью из присутствующих.
Тупил до тех пор, пока не услышал фамилию «Фомины». не включил голову и не изыскал возможность незаметно проартикулировать ближайшей камере более чем логичный вопрос:
— А они-то тут каким боком?
— Игнат, не тормози!!! — возмущенно воскликнула верная помощница и принялась вколачивать в мое сознание утверждение за утверждением: — Нам подарили участок земли, на котором запросто поместятся как минимум восемь наземных аналогов орбитальных производственных комплексов «Артель-В2», для производства всех нужных этому миру типов двигателей для космических кораблей за глаза хватит двух, а я позаимствовала на Лионе и Китеже почти полторы тысячи полных технологических карт производства всякой всячины, начиная с первых поколений флаеров концерна «Мир» и заканчивая первыми поколениями тяжелых корабельных искинов класса «Пророк». Ну, и что нам, по-твоему, может помешать как следует развернуться?
