- Нужно время. – Повторила женщина, ласково улыбаясь сыну. – Я попробую сдружиться с ней. Знаешь, сынок, давай сделаем так. Скажи Марии, чтобы она приготовила бульон и пару свежих сдоб с травяным чаем. А я пойду к Даше и попробую с ней поговорить и расшевелить. Ей нельзя предаваться депрессии. Сейчас, пока мы думаем, как рассказать ей правду, ей нужно окунуться в работу, и тогда ей будет проще справиться с потрясениями, свалившиеся на нее в последнее время. Для меня «лекарство» всегда было в уходе за цветами, для нее – это рисование. Даша, как и я, творческая личность, а нам никак нельзя «уходить» в себя и предаваться унынию. Очень трудно потом выбраться оттуда. Оно засасывает.
- Да, я готов помогать. – С охотой отозвался Максим, поднимаясь с кровати. – Я спущусь вниз, и когда будет готово, принесу все в комнату.
- Отлично. Все будет хорошо, сынок. Я знаю, как для Даши важен Андрей. И его семья. Мы обязательно придумаем, как исправить все, что натворил твой отец. Пойдем.
Светлана поднялась с кровати и, приобняв сына за плечи, нежно поцеловала его в висок. Она была рада, что отношения с сыном наладились. Правда, она не хотела, чтобы его ненависть перекинулась с нее на отца, но жестокие поступки Петра Алексеевича когда-то должны были вылезти наружу и стать явью для членов его семьи. Она не знала, как и откуда Максим узнал правду, но была рада, что он стойко ее принял. Еще бы и дочерью наладить доверительные отношения.
Отправив сына вниз, Светлана подошла к двери, ведущей в комнату дочери, и постучалась. Даша либо спала, либо просто не хотела никого видеть, поэтому не ответила. Тогда женщина постучалась снова.
- Уходите. – Раздался тихий голос за дверью комнаты. В этом слове было столько боли и усталости, что сердце матери сжалось от сожаления. Светлана решила во чтобы то ни стало «достучаться» до девушки. – Я не открою. – Чуть громче сообщила Даша, когда стук повторился. – Уходите.
- Дашенька, прошу, я хочу поговорить. – Попросила женщина.
- А я не хочу. – Ответила девушка.
- Милая, нам обеим это надо. Прошу, я могу помочь.
- Мне нельзя помочь. – Убито отозвалась Даша. – Я хочу побыть одна.
- Поверь, милая, именно одна ты с этим не справишься.
- Ты мне точно не поможешь. Ты уже однажды отказалась от меня. С чего тебе помогать мне сейчас?
Светлана замолчала, тяжело вздохнув. Она поняла, что одними уговорами тут не поможешь.
- Да, ты права. – Произнесла женщина. – И мне уже не исправить то, что я сделала. Я не жду, что ты поймешь или простишь меня. По крайней мере, сейчас. Но не было и дня, чтобы я не думала о тебе и не мечтала тебя обнять. Не отталкивай меня сейчас.
Высказавшись, Светлана замолчала. Несколько мгновений за дверью было по-прежнему тихо. И вот когда женщина уже решила просить управляющего дома открыть комнату запасным ключом, дверной замок тихо щелкнул, возвещая о том, что вход открыт. Светлана улыбнулась и, потянув дверь на себя, зашла в комнату.
Расставание с любимым действительно сильно подкосило Дашу. Она осунулась, ее и без того стройная фигура стала еще худее. А ее глаза, когда-то горящие полной жизнью, сейчас потускнели, а под ними появились мешки. Бессонная ночь, проведенная в слезах, наложила отпечаток на некогда румяное лицо девушки. Светлана, увидев состояние дочери, едва сдержала вскрик ужаса.
Даша как-то криво улыбнулась матери и легла на кровать, свернувшись клубком. Видимо, так она и провела все последнее время. Светлана поняла, что дочь нужно спасать, иначе она похоронит себя в горе.
- Милая, это не выход. – Сказала она, присаживаясь на краешек кровати и обеспокоенно смотря в лицо девушки. – Я понимаю, что тебе больно, но это надо пережить.
- Я просто не понимаю. – Хрипло отозвалась Даша, смотря куда-то перед собой невидящим взглядом. – Он же говорил совсем другое. И когда мы были близки, я чувствовала, что все правда. Я не могу поверить, что все это ложь. А может он испугался? Только чего? Он же знает, как я люблю его. Знает, что самое главное для меня – быть с ним. Почему он так жестоко поступил? И как я могла поверить? А что самое горькое, так это то, что я все еще пытаюсь оправдать его. Но чем больше я пытаюсь понять его поступок, тем мне больнее. Когда он уехал в первый раз, я знала, что он вернется, и так мне было легко его ждать, но сейчас я точно знаю, что больше его не увижу. И мне очень больно, понимаешь, мам?
Это обращение вырвалось у Даши само собой. Наверно, она и сама не заметила, как впервые назвала женщину «мамой». Но для Светланы это была победа. Счастливо улыбнувшись, она наклонилась к дочери и нежно провела ладонью по волосам. От этого прикосновения девушка дернулась и перевела взгляд на мать. Светлана уже более уверенно улыбнулась, смотря на дочь с огромной нежностью и любовью. Даша рывком села на кровать и, крепко обняв мать, в голос заплакала на ее плече. Женщина нежно обняла ее, что-то вполголоса шепча и гладя по спине.
