Как часто мы делаем больно тем, кто нас любит. Но ведь любви без боли не бывает. Там, где умирает боль, рождается настоящая любовь. /Сборник драбблов по Волчонку/
========== 1. Иди за своей любовью (Джексон/Стайлз) ==========
Ночной Лондон пахнет тягучей усталостью, хрустящей морозом под кожей. Сыростью улиц, кутающихся в объятия старых домиков. Терпким ветром, падающим на плечи волнами атласа. Пьянящим джином, разливающимся наркотиком по венам. Лондон никогда не затихает, никогда не спит — лишь укрывается кружевом ночных огней и улыбается всем прохожим яркими вспышками автомобильных фар. Город, в котором бурлит вечная жизнь, свобода и удача. К сожалению, Джексона Уиттмора удача обошла стороной.
Джексон не спит несколько ночей подряд. Напивается в хлам и засыпает возле настежь открытого окна, распластавшись на полу. Сыплет неумелыми отговорками, вторую неделю не выходя на работу. Начальник отказывается верить, но упрямо не увольняет: Уиттмор — работник на вес золота. Руководство компании его уважает, коллеги — любят. Только вот с личной жизнью не ладится, ещё с тех пор, как покинул Бейкон Хиллс. Ни для кого не секрет, что Джексону нравятся мальчики. Проблема совершенно не в этом. Он успешный, небедный, сексуальный, но до ужаса закрытый в себе. И на пушечный выстрел не подпустит, если почувствует малейший интерес, выходящий за рамки рабочих отношений.
Джексон открывает вторую бутылку виски, раскинувшись на диване, и практически не обращает внимания на громко работающий телевизор. Пусть гремит, лишь бы не удавится в тишине, которая заполняет его полупустую квартиру. Порой бывает так паршиво, что Уиттмору хочется выброситься из окна. Двенадцатый этаж — это не шутки. Но всегда что-то останавливает, тянет назад, бьёт по голове бетоном спутанных мыслей. Надежда? Нет, нет и ещё раз нет. Джексон никогда не был безумным романтиком, и сейчас не собирался вступать в их ряды. Он собственноручно испоганил себе жизнь, поэтому всё, что ему остаётся, — это надеяться. Надеяться, на то, что психологи правы, и время лечит. Надеяться на то, что хуже уже не будет.
Уиттмор отпивает с горла бутылки и даже не кривится от щиплющего алкоголя. В жилах бурлит кровь, спекшаяся под потоками обжигающего виски. Перед глазами всё затянуто сизой плёнкой, и руки абсолютно отказываются слушаться. Его тело — горячий пластилин, растекающийся на диване черным пятном. Джексон пытается подняться на ноги, чтобы дотянуться к вибрирующему на столе телефону.
Туман перед глазами рассеивается в одно мгновение, когда Уиттмор замечает на экране давно забытое имя:
— Лидия, привет, чем обязан?
— Не ожидал, что я позвоню, правда? — у Лидии как всегда ехидный голосочек — словно шипение змеи, которая собирается наброситься на свою жертву.
— Решила поиздеваться надо мной? Валяй! — Джексон чувствует подступающую к горлу тошноту и обреченно закрывает глаза. У него не осталось сил на крик и грубости. — Я выпил слишком много, чтобы спорить с тобой.
— Нет, Джексон, я звоню совсем по другому поводу — хочу поздравить тебя, — похоже, Мартин ещё и издевается. Отняла у него единственного близкого человека, а теперь направо и налево сеет своим ничтожным благородством. Уиттмору хочется блевануть от слащавого звука её голоса, от её притворной доброты. Лидия ведёт какую-то игру, известную ей одной. Нет, он, наверное, тоже в курсе.
Джексон на секунду замолкает, и в голове, как спичка, вспыхивает его знакомый образ. Коротко стриженные шоколадные волосы. Хитроумная россыпь родинок на молочно-белом сияющем лице. Большие карие глаза с медовым привкусом боли, так умело скрытой под толстым слоем сарказма. Уиттмор помнит его таким по-детски наивным и неловким, но таким красивым. Каждый раз всё сильнее влюблялся в его смех. Потому что он очень редко улыбался. Иногда Джексону хотелось верить: «А может, он смеётся только для меня?».
Джексон нервно трясёт головой, отгоняя докучный образ, и хрипло вздыхает:
— И с чем это ты собираешься меня поздравить? Вы со Стайлзом тайно поженились, пока я развлекался в Лондоне, и забыли отправить мне приглашение?
— Ты такой остроумный, Джекс, я всегда восхищалась твоим чувством юмора, — Джексону всё сильнее хочется запустить телефон в стену. Чтобы разлетелся с грохотом в разные стороны, на мелкие кусочки. Так, как когда-то раскололось его сердце, оставив в груди рубец размером с кулак.
— Хватит трындеть, говори, что хотела, — Джексон готов плеваться злостью, рыдать, как девчонка, задыхаться в пьяном бреду, лишь бы не вспоминать его. Того, кто оставил в прошлой жизни. Того, кого полюбил впервые, по-настоящему.
— Я бы на твоём месте так сильно не напивалась, потому что в скором времени тебя ждёт приятный сюрприз, — сердце Джексона пропускает удар и больно царапается о стенку ребер. — Стайлз бросил меня, и я более чем уверена, что он летит к тебе в Лондон.
