Их семью можно было бы назвать совершенно обыкновенной и внешне ничем не отличающейся от любой другой. Квартира, машина, работа, дети, кот. Их брак, может быть, и не самый счастливый, но вполне себе благополучный. Во всяком случае, так он выглядит со стороны. Если не принимать в расчет одно "нo". Вернее, два "нo". Или три? Четыре? Да они рехнулись?Или решили свести с ума собственных авторов?Впрочем, JK et Светлая пытаются сохранить видимость ясного рассудка и старательно записывают все, что им рассказывают эти неадекватные.Их история - абсолютная импровизация, в которой возможно все. Ни авторы, ни герои ни в чем себе не отказывали.Примечание: навеяно фильмом "Привычка жениться". Название - так точно.
Кто-нибудь когда-нибудь задумывался о судьбе простой телефонной трубки в новогодние праздники? В эти дни бедняги пашут, как не пахали весь год, принимая очень и не очень важные звонки, делая повсеместный обзвон, а еще накапливая совершенно невменяемое количество смсок. Телефоны посовременнее нагружены еще больше. В силу наличия интернета летят открыточки и фото в mms по всем сторонам, во все волости, а несчастные батареи садятся в разы быстрее. Может быть, это и к лучшему? Особенно если нерадивый хозяин забыл подзарядить своего питомца. Можно хотя бы сделать не вполне благопристойное «Ввжуууухх!» и отрубиться.
Телефон Леши Берга-Соколовского, валявшийся на соседнем кресле автомобиля, в этом смысле был счастливее других. Дежурный звонок родителям. Пару звонков по работе. Один – Димону, сожителю. Все. Коллеги Лешу в его нынешнем состоянии не трогали. Баба с дедом сами ждали, когда он позвонит, а в новогоднюю ночь это случалось не ранее пяти минут первого. Вот, пожалуй, и все.
В общем, не жизнь – малина. Или малиновое варенье, что среди зимы гораздо логичнее. Если бы не тяжелый Лешин взгляд, который тот поминутно бросал на агрегат. От взгляда этого становилось страшновато. Но делать было нечего. Когда большая и теплая рука хозяина легла на корпус, а палец разблокировал кнопки, телефон покорно врубился, правда, слегка притормаживая.
- Я подъезжаю! – перекрывая шум мотора, раздался звучный голос Берга-Соколовского. – Буду через пять минут.
- И тебе «здравствуй», – недовольно прогнусавили в ответ.
- Рената собрала?
- Угу! Еще вчера.
Ее уникальная привычка все делать заранее всегда его поражала. И раздражала, чего уж теперь-то… Может быть, с самого начала следовало обратить внимание на эту мелочь, чтобы избежать более крупных неприятностей.
Вынудив внутренний голос заткнуться, Леша сдержанно ответил:
- Ладно. Жди. Сейчас буду.
И с этими словами отключился. Бросил телефон на соседнее кресло. Посмотрел прямо перед собой. Еще и в зеленую волну не попал.
- Зараза!
- Сам дурак! – буркнула она отключившейся трубке. – Хоть бы раз что-нибудь сделал вовремя.
Даниэла Берг-Соколовская аккуратно примостила телефон с изящной подвеской в виде ящерицы, инкрустированной изумрудными стразами, на прикроватной тумбочке среди спреев для носа и ингаляторов, звонко чихнула два раза и со стоном нырнула под одеяла. Голова ныла нещадно, а тело разваливалось на мелкие кусочки.
Протяжный звонок в дверь раздался двадцатью тремя минутами позднее. Леша вперся в квартиру, отряхивая снег с шапки и отрешенно глядя на нее.
- Новый год. Пробки, - звучало как извинения.
Она снова чихнула и громко высморкалась.
- Обязательно нужно было меня из кровати вытаскивать? У тебя же ключ есть!
- Чтобы потом выслушать лекцию о том, что я неотесанный дикарь и ломлюсь в чужие двери? Нет, спасибо, не хочется больше.
- Можно подумать, я была не права. От выводов, которые ты умудряешься делать на основе первичных визуальных наблюдений, - она закашлялась, в голове застучало, и все-таки Даниэла договорила: - у меня происходит… смещение реальностей.
- Знаю я твои реальности, - буркнул он, стаскивая ботинки, и встал во весь свой богатырский рост. – Че у тебя? Сопли?
- Ничего ты не знаешь! – она поежилась и запахнула посильнее халат. – Ну сопли… Тебе-то что…
- К счастью, уже два месяца как ничего. Ренат где?
- А я-то как счастлива, что ты счастлив, - она развернулась и потопала обратно в спальню. – Ренатиииик!
- Ренат! – гаркнул Берг-Соколовский. Снял еще и куртку. Повесил ее на вешалку. И удовлетворенно отметил про себя, что никаких изменений в районе этой самой вешалки не произошло. В смысле мужской верхней одежды. Осталась только его старая дачная шерстяная куртка в крупную черно-красную клетку. Ничего постороннего.
- Ну и скажи на милость, какие лыжи, если ты еле дышишь? – поинтересовался он, оказавшись на пороге комнаты и наблюдая, как бывшая, согнувшись в три погибели, заглядывает под кровать.
- Самые обычные, - отмахнулась Даниэла, - самолет только завтра, я ударную дозу лекарств приму – отойду. Ты же знаешь, я долго не болею.
Она вынырнула из-под кровати с откормленным сфинксом на руках и заворковала:
- Мальчик мой хороший, что ты там опять делал? Снова обои драл? Или дождик умыкнул?
Неожиданно она чихнула, а Ренат тяжело брякнулся на пол. Но тут же встал и решительно проследовал к Леше. Однако остановился, не дойдя и до середины пути, и принялся старательно выдраивать свою уродливую толстую морду.
- Он точно жрал мишуру, - пробурчал Берг-Соколовский. – Вот ты укатишь, а мне с ним возись потом.
- Это всего неделя, - снова недовольно загундосила Даниэла. – Еще скажи спасибо, что я его себе оставила. Избавила тебя от лишних хлопот. Заводили мы его, между прочим, вместе.
- Лучше бы мы ребенка заводили. Ты нафига его так откормила? Сфинксы должны быть тощие. А у него… грудь появилась!
- У него был стресс, врач сказал, ему необходимо усиленное питание, - она зло посмотрела на бывшего мужа и проворчала: - Или ты хотел, чтобы стресс был у ребенка, которого, оказывается, было завести лучше?
