, так что на 10 квартир еще себе заработает, и он к тому же еще, как бы это сказать, ну…добрый, что ли, мягкий, ну, тюфяк, короче. В общем, можно будет пока в моей однушке пожить, а потом, когда ребенок появится, можно будет немного заипотечиться и расшириться. В общем, картинка в паззле у меня сложилась, и я решил, что надо искать будущую жену – такую, как ты: красивую, стройную, скромную, обаятельную. В общем, я что хочу сказать: я настроен очень серьезно, поэтому если ты просто поразвлекаться хочешь, так сразу и скажи, чтобы я не успел окончательно в тебя влюбиться.
Из всей этой вдохновенной речи сквозь учащенные удары сердца, эхом отдававшиеся в ушах, до Лики долетели только неслыханные ею никогда в свой адрес комплименты: «красивая, стройная, скромная, обаятельная» (cложно было поверить, что это все о ней) – и уверения в серьезности намерений. Она ожидала, что первое свидание будет похоже на прогулку на лодке по летнему озеру под ласковым солнцем: неспешные разговоры о любимых сериалах, фильмах, путешествиях, предпочтениях в еде, приправленные смехом, легкостью и непринужденностью. Однако Лика как будто мчалась на максимальной скорости на катере вдаль по волнам, не успевая наслаждаться морским пейзажем, и вдруг обнаружила себя в моменте, где уже от нее требуется подтвердить готовность к замужеству и детям, что ее несколько обескуражило, но как корабль, переплывший океан, не может повернуть обратно, завидев долгожданную землю, так и Лика, боясь отпугнуть Бориса своей легкомысленностью, не могла признаться себе в том, что не готова была обсуждать такие вопросы при первой встрече.
–
Нет-нет, что ты, у меня тоже серьезные намерения, – промолвила она быстро.
–
Вот и отлично. Я рад, что в тебе не ошибся. Я сразу понял, что мы созданы друг для друга.
Тут подошел официант, чтобы забрать грязную посуду, и Борис попросил счет. Лика думала, что они посидят еще и съедят какой-нибудь десерт, ну да ладно, лучше она придет сюда в другой раз с подружкой и спокойно все распробует, все равно от волнения она даже не почувствовала вкус блюд, которые ела.
Когда принесли счет, она потянулась было к нему, но Борис ловко успел его перехватить и положить деньги. Движения его не оставляли Лике возможности вмешаться и оплатить свою часть ужина, и в то же время не давали шанса возникнуть неудобной ситуации, когда пришлось бы решать, как они будут расплачиваться. Лике было приятно.
В заключение феерического вечера Борис предложил Лике подвезти ее до дома. Машина его было близко. Когда они подошли, он открыл Лике дверь, потом сел сам. Машина действительно была новой, очень комфортной, видно было, что Борис ей очень гордится. В дороге он рассказывал о ее достоинствах, но Лика мало что понимала. А перед светофорами, чтобы показать ее управляемость, быстро разгонялся, а потом резко тормозил, и восхищался:
–
Вот, видишь, как она меня слушается! Просто восторг, малейшего движения достаточно, чтобы затормозить, и разгоняется в момент. Ты чего такая бледная? Боишься? Ты не бойся, я же контролирую ситуацию, и потом, у меня большой стаж, я отлично умею водить, так что ты в надежных руках.
Выглядело все это впечатляюще. Лика подумала, что никогда бы не научилась так хорошо управлять машиной. Когда они подъехали к ее дому, он сказал ей подождать, вышел из машины, открыл дверь и подал руку. Лика почувствовала себя английской королевой.
–
Лика, я очень рад, что мы с тобой встретились. Сегодня был один из лучших вечеров в моей жизни. Надеюсь, ты согласна продолжить общение?
–
Да, да, конечно, – еле слышно прошептала она.
–
Тогда до скорого, – сказал он, улыбнулся, поцеловал ей руку, сел в машину и уехал.
Казалось, тепло его поцелуя легкой волной разлилось по телу и бросило Лику в жар. Она и не думала, что такие мужчины существуют в реальном мире. Он был так заботлив, так старомодно галантен, так обаятелен, что она не могла поверить своей удаче. Казалось, она спит и видит самый сладкий сон в своей жизни. Сон о счастье.
* * *
–
Пора, красавица, проснись, – услышала она как будто с неба его обволакивающий голос и затем ощутила, как нетерпеливые поцелуи покрывают ее щеку.
Было позднее воскресное утро, время лени и неги, когда можно позволить себе подольше оставаться в уютном плену подушек и одеяла, балансируя на хрупкой границе дремоты и пробуждения и предчувствуя наслаждение свободой и праздностью. Солнце украдкой просачивалось сквозь шторы, ласковым прикосновением приглашая вернуться в реальность.
Лика улыбнулась сквозь сон и открыла глаза. Столкнулась с его вожделеющим взглядом.
–
Доброе утро, родная! – промурчал Борис, обнимая ее, прижимая к себе и целуя в губы. – Давай сделаем это утро еще и страстным.
–
Но ведь тебе же на работу, – лукаво и немного смущенно (да, все еще!) ответила Лика.
–
Мы все успеем, – чередуя слова с поцелуями, пообещал Борис.
И Лика поддалась этому напору страсти и желания и растворилась в нем.
