Что знает Сизый о троллях? Они плохо плавают и не любят путешествовать на плотах. Лучше крюк дадут, но пойдут берегом. Раз связали плот — значит, им надо было на ту сторону реки…
Не рассуждая больше, ящер без всплеска метнулся в воду. Он переберет прибрежные скалы по камешку, но отыщет след врагов!
Человек проснулся резко, как от толчка, и непонимающе уставился в потолок, не сразу вспомнив, где находится.
Комнату озарял огонек светильника, любезно оставленного хозяйкой… да, верно, это «Посох чародея».
Масло в светильнике еще не выгорело — значит, поспать удалось всего ничего… Плохо! Опять до утра у изголовья будет сидеть прошлое, нашептывая то, что хотелось забыть.
Такие бессонные ночи выпадали все чаще, и человек знал, как с ними бороться. Воспоминания нельзя гнать — они будут возвращаться вновь и вновь, назойливые, как болотные комары. Надо уступить, открыться им, позволить прошлому вновь пройти перед глазами — от начата до конца, во всех подробностях. И тогда воспоминание разочарованно уйдет, растворится в темноте, даст уснуть…
Человек расслабился, закрыл глаза.
Где все началось? В лесу неподалеку от Тайверана, близ тропы, по которой порой проезжают путники, чтобы сократить путь в столицу…
С вершины старого клена тропа видна была до деревянного моста через мелкую речушку.
Как называлась речушка? А Безликие ее знают! Да и к чему это название бродяге, что устроился в развилке ветвей? В здешних краях он впервые — и они ему не понравились!
Впрочем, трудно угодить человеку, у которого в желудке пусто, сапоги прохудились, кошелька нет совсем, ни толстого, ни тощего. (А при въезде в Тайверан надо платить пошлину!)
И уж подавно не до красот природы тому, кто впервые в жизни решился на разбой…
А ведь подумать только: еще год назад жизнь была такой надежной, все вокруг казалось незыблемым, будущее просматривалось вперед далеко, как… как эта проклятая тропа с клена! Подручный в лавке — чем плохо для сироты без дома и без родни? Да если еще хозяин к тебе по-доброму: грамоте выучил, обещает брать в поездки за товаром, а со временем, глядишь, и в долю взять. А в доме подрастает смешная глазастая девчонка — единственная наследница. И хозяин уже обиняками заводит разговор: мол, чем искать зятя на стороне, не лучше ли отдать свою кровиночку со всем состоянием кому-нибудь, кого хорошо знаешь… кому-нибудь смышленому, шустрому да услужливому…
И вдруг все кончилось, быстро и страшно. В маленький городок Гимир пришла чума.
Город затворил ворота. Вокруг Гимира встали кордоны лучников, которые убивали каждого, кто пытался покинуть город. За стены струился чад погребальных костров, и по окрестным деревням люди молили Безымянных, чтобы чума поскорее обожралась и сдохла. А горожане уже не молились — слишком велика была усталость и смертная тоска.
На тех кострах сгорели и лавочник, и его добродушная толстуха-жена, и дочка. А потом соседи, которых болезнь не успела тронуть, подожгли дом…
Впрочем, чума добралась и до соседей. Гимир умирал. А кордоны не уходили от городских стен…
Но какие кордоны остановят тех, кто с детства знает в округе каждый овражек, каждую ложбинку? Люди ночами спускались по веревкам с городской стены в сухой, заваленный мусором ров и пытались миновать посты охраны. Кое-кому удалось уйти от стрелы…
Хорошо, удалось, а дальше что? Ни денег, ни еды, ни работы, ни будущего. А стоит окрестным мужикам догадаться, что перед ними беглец из Гимира, — враз хватаются за вилы! Пришлось уходить все дальше, в незнакомые края, живя случайными заработками… а теперь, выходит, и разбоем? И ведь даже оружия нет, кроме дубинки из толстого сука, что осталась внизу, под деревом…
Углубившись в невеселые мысли, бродяга чуть не прозевал верхового, что уже миновал мостик. Солидного вида путник на гнедом коне, с пухлыми седельными сумами. Скорее вниз, пока он мимо не проскакал!..
И тут выяснилось, что проезжего поджидал кое-кто еще… Из придорожных кустов вывалилась орава оборванцев, вооруженных кто чем горазд, и кинулась наперерез путнику. Тот в панике пришпорил коня, ударил рукоятью хлыста по голове ближайшего разбойника — и прорвался сквозь кольцо врагов, завопивших вслед от разочарования.
Но судьба была неблагосклонна к несчастному путнику: низко нависший над дорогой сук вышиб его из седла. Испуганный конь унесся прочь, а его хозяин упал наземь и застыл в неестественной, словно изломанной позе.
Подоспевшие разбойники постояли немного вокруг, разглядывая беднягу, а затем один из них нагнулся, чтобы стащить с тела сапоги…
С непривычки на такое глазеть — про все на свете забудешь. Вот бродяга и упустил момент, когда под деревом промчался гнедой конь…
Похоже, судьба не велит становиться грабителем. А как есть-то хочется! И пить… К реке лучше не идти, еще нарвешься на этих… более удачливых! Но вон там виднеется озерцо…
Пожалуй, у озерца бродяга и остался бы на ночь — ведь в город без денег не пустят. А может, отправился бы разыскивать шайку — авось примут к себе, все равно пропадать…
