Признаться, Эллен в тот момент завидовала рабыне причитавшей внутри палатки. «Вот бы мне побыть на ее месте, в его веревках путах, — вздохнула она. — Я бы тоже рыдала от страсти и умоляла о пощаде, а если бы мой господин, проявив милосердие, счел нужным подарить мне ласку, то я бы кричала в экстазе, умоляла бы позволить мне доставить удовольствие ему, снова и снова. Разве он не был бы добр к ней? Разве он не знает, что она — всего лишь рабыня?»
Внезапно изнутри палатки донесся восторженный, долгий, благодарный, нечленораздельный вопль, частично придушенный, по-видимому, мужчина закрыл рот рабыни рукой, чтобы она не переполошила весь лагерь. Должно быть, пару мгновений спустя он убрал руку с ее губ, поскольку Эллен услышала:
— Спасибо, спасибо, любимый Господин! Я люблю вас, Господин! Я люблю Вас, Господин!
«Добрый господин, любящий», — не без зависти подумала Эллен, кусая губы, пытаясь удержать контроль над собой и не закричать!
Слезы бежали из ее глаз, она в расстройстве стиснула кулаки, страдая от своих неудовлетворенных потребностей.
«Только бы не закричать! — подумала Эллен. — Я — рабыня. Я хочу господина! Мне нужен господин!»
Эллен встрепенулась, и испуганно осмотрелась по сторонам.
Где фонарь? Где мужчины? Никого не увидев, девушка решила поспешить в том направлении, которого они придерживались, когда она видела их в последний раз.
— Где, где? — кричала она про себя, мчась в темноту.
Запнувшись за что-то, Эллен пробороздила по земле.
«Где же Мир? Где же мой первый господин? — спросила она сама себя, и тут же поспешила себе напомнить: — Нет, нет, я должна добраться до маркитантов. У меня поручение. Я должна торопиться. О, ну куда же он пошел? Где же Ты, Мир?»
Поднявшись на ноги и отряхнувшись, она сделала несколько шагов вперед, и замерла как вкопанная. Внезапно она услышала мужские голоса где-то невдалеке, в том самом направлении, которого она придерживалась. Эллен опустилась на четвереньки и осторожно поползла на звук.
Протянув руку, она дотронулась до вертикальной стенки чего-то, что, как выяснилось, было большим, крепким ящиком. Эллен в ужасе отпрянула. Это же был один из тех ящиков, в которых держали крупных, косматых животных, так пугавших ее. Однако изнутри не доносилось ни звука. Быть может, животное спало? Девушка, насколько она могла беззвучно, немного проползла вперед. Тихий скрип справа от нее показался ей подобным грому. Дверца ящика свободно качнулась на своих петлях. Эллен почувствовала, что еще немного и она умрет от страха. Протянув дрожащую от ужаса руку, девушка коснулась двери. Точно, она была приоткрыта. Рабыня продвинулась еще немного вперед и, вытянув шею, заглянула в щелку. Из ящика шел тяжелый, животный, мускусный запах, но там никого не было! Ничего, что указывало бы на движение, дыхание или сопение. Внезапная слабость охватила Эллен. Ящик, и она была уверена в этом, был пуст.
— Пора, — раздался голос одного из мужчин в каких-то нескольких ярдах от нее, обращавшийся к кому-то.
Внезапно Эллен снова увидела фонарь. Мужчина вытащил его из-под плаща и поднял повыше. Девушка упала на живот, с ужасом думая о том, что ее могут заметить.
Около одного из ящиков стояли четверо мужчин. В свете фонаря она смогла разглядеть, что среди них был и Мир. Но еще больше напугало ее то, что рядом с мужчинами возвышались две неуклюжие, гигантские фигуры. Глаза одной из фигур блеснули, отразив свет фонаря. На мгновение показалось, что в его глазах пылал огонь, а затем оно отвернуло голову в сторону. Эллен не сомневалась, что эти существа и были обитателями больших ящиков. Но ящиков был пять, припомнила рабыня. Как мужчины осмелились выпустить таких монстров? Какое безумие ими овладело?
Один из мужчин, стоявший прямо перед ящиком легонько постучал костяшками пальцев по его стенке. В ответ изнутри послышалось утробное рычание.
— Пора, — повторил мужчина. — Остальные уже в шатре.
Неподалеку от ящиков был установлен большой шатер, в котором, как предположила Эллен, могли бы жить среди прочих, владельцы животных или укротители.
Ящик, как и другие был закрыт на два засова, запертых на огромные замки, весившие, по меньшей мере, фунтов шесть — семь.
«Не выпускайте его», — безмолвно молила Эллен, лежа на животе в тени то открытого ящика.
К ужасу Эллен, никто из мужчин не наклонился, чтобы отпереть замки, дверца просто повернулась на петлях, открытая изнутри. Животное выползло наружу и распрямилось. Сейчас, когда монстр встал на задние лапы, она смогла оценить его размеры. Ростом он был приблизительно восемь футов, а длина рук, или передних лап составляла порядка пяти футов. Трудно сказать, сколько он мог весить, вероятно, несколько сотен фунтов. Потянувшись, животное опустилось на четвереньки, превратившись в округлый, покрытый мехом валун и принялось озираться по сторонам.
Получалось, что замки и массивные засовы были бессмысленны! Их внешняя крепость была бутафорией, предназначенной скрыть ужасную правду о том, что животные никогда не были заперты. Они все время оставались на свободе!
