«Но, интересно, кто из нас сильнее?» — только успела спросить она сама себя, как внезапно, к своему удивлению получила ответ на свой вопрос, увидев у самой шелковой стены Селия Аркония, стоявшего всего в нескольких шагах слева от Мира!
Он, пусть и отнюдь не богач, фактически простой работяга, не больше чем обычный тарнстер, был гореанским мужчиной, настоящим господином. Эллен отлично знала, что он принадлежал к тому виду мужчин, которые могут легко и не задумываясь, поставить ее и держать на том месте, какого она заслуживает. «Его не может здесь быть, — повторяла Эллен про себя, извиваясь перед мужчинами. — Он должен быть в Аре! Я ничего не понимаю!».
И тогда ее глаза наполнились слезами.
«Я танцую как рабыня! — подумала она. — Я не могу позволить ему видеть меня такой! Только не в таком виде!».
Эллен на мгновение замерла, от испуга прекратив танцевать и пытаясь не смотреть в сторону Селия Аркония. Больше всего она в тот момент боялась, что их глаза встретятся.
Цехарист, озадаченный возникшей пазухой, выжидающе посмотрел на танцовщицу. А вот внешний надсмотрщик не стал ждать и, зарычав, щелкнул плетью. Испуганная девушка, послушная этому предупреждению, незамедлительно, снова превратилась в танцующую рабыню.
«А впрочем, почему нет? — спросила она сама себя. — Рабыням ведь в любом случае не позволено скрывать себя от своих владельцев. Я должна быть той, кто я есть. Гореанские рабовладельцы это вам не мужчины с Земли! Они не требуют от женщин лицемерия. Перед ними мы должны быть теми, кем действительно являемся. Они не желают иметь нас в каком-либо ином виде. Мы должны быть перед нашими господами голыми, причем голыми не только в смысле тела, поскольку даже свободную женщину можно раздеть, но обнаженными во всех смыслах».
«Но, что делаешь здесь Ты, Селий Арконий, — задалась вопросом Эллен. — Может, Ты отправился на поиски Порта Каньо, Фела Дорона и Терсия Майора? О нет, берегись Терсия Майора!»
«Или, — вдруг пришла ей в голову дикая мысль, — Ты приехал сюда за рабыней? Но я полагаю, что Ты добрался досюда не ради меня, все же мой лот сто семнадцатый, и у тебя вряд ли найдется достаточно средств на мое приобретение! Конечно, Ты из тех мужчин, перед которыми женщина сама жаждет упасть на живот и у чьих ног она готова пресмыкаться! Ты таков, что даже свободная женщина может начать умолять позволить ей, ползти к тебе голой, неся в зубах твои сандалии. Что уж тогда говорить о непритязательной рабыне! Или Ты приехал за девушкой, но не за такой как я? В конце концов, откуда тебе знать, что я нахожусь здесь! Тогда Ты прибыл сюда не ради меня! Ну и как? Удивлен повстречать меня здесь, увидеть меня в таком виде, в колокольчиках и шелке? Здесь будут большие торги. Несомненно, до тебя дошли слухи об этом. Множество мужчин собрались в этом месте, пройдя сотни пасангов ради того, чтобы закупиться здесь. Многие из женщин уйдут задешево. Ну зачем тебе понадобилось приехать сюда и сделать меня несчастной, напомнив мне о силе своей властности и могущества! Ведь я, скорее всего, попаду к более богатому рабовладельцу! Не думаю, что тебе будет по карману приобрести девушку с номером лота меньше семисот или восьмисот. И все же здесь найдется немало симпатичного товара, даже по той цене!»
По щекам Эллен катились слезы. И тогда, охваченная неожиданной яркостью, она начала высокомерно демонстрировать свою красоту обращая свой танец персонально Миру. Мужчины даже вывернули головы, чтобы посмотреть на него, но тот сохранял на лице безразличное выражение. Эллен заметила в толпе того самого писца, который опрашивал ее раньше, в выставочной клетке, и, странным образом, на мгновение почувствовала испуг. Рядом с ним стоял стражник. Затем, вскинув голову и тряхнув волосами, она принялась танцевать для Селия Аркония.
«Я покажу тебе, кого Ты потерял, — подумала девушка. — Я покажу тебе гордому и красивому господину то, чего тебе больше не иметь!» Потом Эллен, танцуя на песке, снова переместились от тарнстера к Миру, не отрывая от него взгляда. Осознав свою власть, она двигалась перед этими двумя мужчинами, то перед одним, то перед другим, танцуя для них пробуждающуюся красоту наглой рабыни. Ведь она знала, что ни у одного из них не было никаких прав на нее, по крайней мере, до ее продажи.
«Страдайте, — думала Эллен, — Господа!»
Миру не составило труда проследить, кому адресован ее танец, и он пристально посмотрел на Селия Аркония, впрочем тот тоже легко вычислил объект провокационных, надменных взглядов рабыни, когда она танцевала для Мира.
— Танцуй для всех, рабская девка или почувствуешь плеть! — прорычал внешний надсмотрщик.
И Эллен, небезосновательно испугавшись, вернулась к выдуманному ей персонажу, и принялась танцевать обращаясь к нему и одновременно ко всем обладателям острак, наполнявших огороженное шелковыми стенами пространство, жалобно привлекая их внимание к своим потребности. Уже несколькими мгновениями спустя мужчины снова приветствовали ее аплодисментами и одобрительными криками.
