– О нет, брат мой, – улыбнулся Орёл, быстро убрав нож и перехватив шею заложника, – я не собираюсь убивать тебя, по крайней мере, сейчас, у меня на тебя куда более интересные планы. – С этими словами он кивнул одному из своих псов, которые тут же, виляя хвостами, подбежали к и так уже обездвиженному путами человеку и, придавив его ещё больше, оголили часть его шеи, закрытой одеждой.
– Что вы?.. – не успел прокашлять мужчина, как почувствовал холод в районе сонной артерии, ощущая, как тысячи маленьких мушек заползли под кожу и стали бегать внутри его шеи, распространяя зуд и холод вниз по позвоночнику и одновременно ударяя вверх в мозг, заставив мир вокруг взреветь тысячами звуков и образами.
– Вольно, парни, – улыбнулся Орёл, – те тут же отступили и даже отцепили мужчину, который лежал, подрагивая от терзавшего внутри холода и гула, готовых было разорвать его череп изнутри.
– Встать, – приказал Орёл.
– Ууууууу… – промычал мужчина.
– Встать!
Несмотря на всю боль и болезненность своего тела, какие-то программы стали особенно активны и восприимчивы внутри головы к простым сигналам, и, несмотря на все попытки им сопротивляться, мужчина, покачиваясь, встал, чувствуя, как его тело уже живёт само по себе, являясь теперь и вовсе не его телом, а просто управляемым роботом в чужих руках.
– Прекрасно, – ухмыльнулся Орёл, доставая пистолет и нацеливая его на экран, где двое «шаманов» ворвались в миллионы умов зрителей Империи, – а теперь всё, что от тебя потребуется, это…
127. – Убить предателя! – взревел один из советников Императора в припадочном состоянии, – убить, убить, убить!
Зал, несмотря на абсурдность данного заявления, неуверенно похлопал ему.
– Ага! Вот видите, – шут чуть не порвал от улыбки рот, – всё-таки ваш урок не прошёл даром. И теперь, хоть у вас и пистолет, люди не боятся и готовы отстаивать свою точку зрения, и такие все, я подчёркиваю, все в этой студии. Но я думаю, вы просто просчитались, считая народ слабым. Разве может трусливый человек сражаться в одиночку против угрозы со стороны шаманов? А наш Император – может.
На этот раз зал не сдерживался и свистел, аплодируя так, будто бы от этого зависела их жизнь.
– Не стоит путать причину со следствием, – невозмутимо продолжил Майкл, – являясь рассадником угрозы для всех мирных жителей, Харт конечно будет сражаться с этими ветряными мельницами несуществующей опасности для поддержания своего авторитета, и эти бумаги – тому подтверждение.
– И те материалы, что разлетелись сегодня по залу, – присоединилась Гелла, – уж будьте уверены, дадут вам очень много работы для контрпропаганды правды.
– Смело, смело… – чуть поубавив в энтузиазме, протянул ведущий, наблюдая как кое-кто из зала уже начал передавать информацию через портативные приёмники в инфосеть, – однако откуда берется это всё? Ваше желание опорочить всё, ради чего мы сегодня боремся? Может быть, это даже не вы сами решили, а Конгресс захотел управлять вами в своих интересах?
– О, у Конгресса есть свой интерес, – кивнула Гелла.
– Вот видите, всё начало проясняться.
– Им выгодно делать вид, что ничего не происходит, и закрывать глаза на преступление Империи в обмен на кусок пирога, который крадётся с земли племени Утконоса.
– Это уже попахивает паранойей… – рассмеялся ведущий.
– Это не просто паранойя, это шизофрения! Эй, ты, – «включил фонтан» командир, – ты вообще знаешь, что такое война? Был там? Или просидел в тёплом офисе весь конфликт? А? Я тебя спрашиваю, белоручка Харта!
Майкл почувствовал, как буря негодования начинает рвать его изнутри, и, вспоминая свои спецоперации в горячих точках, агент готов был уже размазать зарвавшегося вояку, но был остановлен мягким прикосновением Геллы, которая явно давала понять, что вестись на провокацию сейчас не стоит.
– Думаю, что вопрос был больше адресован мне, я действительно не участвовала в войне, по крайней мере, в вашем понимании, – вздохнула Гелла.
– Что и требовалось… – расхохотался командир.
– Я не торговала людьми, не пытала, не убивала, не унижала их, но я была там и видела, как это происходит. Как сама жизнь ставится разменной монетой в игре тех, кто считает себя выше Богини, и ради своих прихотей готов сравнять всех остальных людей и их чувства с пылью. И вот с этим эгоизмом и тупостью, которые есть суть всей трагедии нашего времени, я не смирюсь, никогда не смирюсь. И не позволю никому отмахиваться от неё и закрывать глаза, делая вид, что всё в порядке, что так и должно быть.
– Сильно, правда, сильно, – тряхнул головой ведущий, – но всё же только время сможет показать обоснованность ваших гхм… претензий.
– Время тут не при чём, и я сильно не рассчитываю собственно ни на вас, ни на кого-либо в этой студии, ни даже на одного человека, кто посмотрит это выступление.
Тут шут окончательно потерял нить повествования, всеми силами стараясь разобрать тот пазл, который рассыпала Гелла.
– То есть, но… вы, таким образом, признаёте, что всё это был такой громкий чёрный пиар? Что ж, похвально, это довольно смело, но всё же…
