Первым против предложения военных выступил Макнамара. Он заявил:
— Бомбардировка ракетных установок приведет к гибели находящихся там советских специалистов. Это, несомненно, вызовет ответные меры Москвы. В этом случае США могут потерять контроль над ситуацией и тогда эскалация конфликта приведет к войне.
Макнамара также считал, что в результате бомбардировок могут быть уничтожены не все советские ракеты и что уцелевшие немедленно будут выпущены по городам США.
На очередном заседании Макнамару поддержал Роберт Кеннеди:
— Хочу напомнить о событиях в Перл-Харборе и выступаю против воздушного налета на небольшой остров Кубу. Мир никогда не простит США содеянного, да и сам американский народ всегда будут мучать угрызения совести. Нужно опомниться, господа!
К 19 октября большинство членов исполкома согласились с предложением о введении морской блокады. Однако военные подчеркивали, что это лишь первый шаг, за которым должна последовать бомбардировка острова и вторжение.
Исполком ежедневно по много часов заседал, пытаясь найти ответ на вопрос — как поступить дальше? Но президент часто отсутствовал. Был канун промежуточных выборов, и Кеннеди вылетал в разные штаты, где выступал на собраниях демократической партии. 17 октября он был в штате Коннектикут, 19 — в Кливленде, а на следующий день прибыл в Чикаго.
18 октября вечером президент принял в Белом доме министра иностранных дел СССР А. А. Громыко, прибывшего в США для участия в Генеральной ассамблее ООН. Как писал Р. Кеннеди в книге «13 дней», Громыко дважды сказал президенту, что СССР поставляет на Кубу исключительно оборонительное вооружение, которое не представляет никакой угрозы для США.
Пока хозяина Белого дома не было в Вашингтоне, Пентагон стянул на близлежащие к Кубе базы военно-морские силы, морскую пехоту, 18-й парашютный корпус и другие части, необходимые для вторжения. Всего около 100 000 человек.
Верхи подготовились к военному положению в стране. Белый дом, Пентагон и другие важные правительственные учреждения получили инструкции о возможном переезде в ближайшие дни в подземные убежища. Семьи высокопоставленных правительственных чиновников планировалось депортировать в отдаленные районы страны. Готовилось введение военной цензуры.
20 октября рано утром в разговоре по телефону Роберт Кеннеди проинформировал президента, что, согласно новым данным фоторазведки, советские и кубинские специалисты в спешном порядке ведут строительство нескольких пусковых ракетных установок и что президенту необходимо возвратиться в столицу.
В полдень того же дня от Джона Кеннеди к пресс-секретарю Пьеру Сэллинджеру поступила записка: «У президента воспаление верхних дыхательных путей. Температура 99,2 градуса (по Фаренгейту —
В тот же день Кеннеди возвратился в Вашингтон. На его усмотрение были представлены следующие альтернативные решения:
— вторжение на Кубу;
— уничтожение ракетных установок бомбардировкой с воздуха;
— блокада острова;
— ведение секретных переговоров с Хрущевым по дипломатическим каналам;
— обсуждение проблемы в ООН.
Исполком рекомендовал президенту принять третий вариант — установить блокаду Кубы.
Первые сведения о кризисе резидентура получила в полдень, в воскресение 21 октября от советского корреспондента, который сообщил мне, что многие американские журналисты с утра собрались у Белого дома, где под председательством президента заседает кабинет вместе с руководством Пентагона.
Я попросил его встретиться с американскими газетчикам и попытаться узнать, какие именно вопросы там обсуждают. Направил в Центр короткую телеграмму о чрезвычайных заседаниях.
На совещании у посла А. Ф. Добрынина военный атташе сообщил, что в вооруженных силах на юге США объявлена высшая степень боевой готовности. Ни посол, ни военный атташе информацией о сосредоточении советских ракет «земля-земля» на Кубе не располагали. Американская пресса, телевидение и радио по указанию Белого дома никаких сведений о надвигающемся конфликте и заседаниях исполкома не сообщали.
22 октября все сотрудники советского посольства занялись сбором информации относительно секретных совещаний в Белом доме.
В тот же день меня пригласил на завтрак Джон Скали, с которым я регулярно встречался в течение почти полутора лет. Он был в то время известным внешнеполитическим обозревателем телевизионного центра Эй-Би-Си, раз в неделю вел программу «Вопросы и ответы», в которой выступали министры, члены конгресса, известные политические деятели. Программа пользовалась популярностью.
Скали родился в Бостоне и был лично знаком с кланом Кеннеди, включая президента. Очень хорошие отношения сложились у него с госсекретарем Раском, которого он часто сопровождал в зарубежных поездках.
