Задача комитета предотвращать такие неожиданные и опасные ситуации, и Голдуотер считал, что он не справился со своей обязанностью. По его мнению, минирование поставило в опасность международное судоходство. Подорвалось британское судно. Трудно представить, что бы случилось, если бы американское судно подорвалось на английской мине, тайно заложенной в одном из иностранных портов. Голдуотер качал головой.
— Скажи Кейси, что в этом деле он остался один. Я достаточно выручал его.
На выходные Голдуотер, как обычно, уехал на ферму своего друга Куинна, расположенную на восточном побережье в Мэриленде, где он занимался разными делами: закреплял и настраивал телевизионную антенну, подводил провода к стерео динамикам. Была прекрасная весенняя погода, однако Голдуотер чувствовал себя, как будто его предали. Случившееся просто оглушило его. Очевидно, администрация и Кейси не доверяют ему.
У Голдуотера, был маленький кассетный магнитофончик, на который он регулярно надиктовывал свои заметки, идеи, письма. Нажав кнопку записи, он начал диктовать письмо Кейси:
«Дорогой Билл… Я попытаюсь наиболее понятно рассказать тебе о чувствах, которые возникли у меня, когда я узнал, что президент санкционировал минирование некоторых портов Центральной Америки. А их можно выразить одной короткой и очень простой фразой: «Меня обкакали».
Г олдуотер приказал немедленно отправить письмо Кейси.
Кейси позвонил Куинну:
— Я не понимаю, почему это его так взволновало, — сказал Кейси. — Он сильно возбужден?
Куинн напомнил Кейси, что Голдуотер может остыть так же быстро, как и возбудиться. Кейси согласился и повесил трубку. Он, Кейси, также чувствовал себя «обкаканным». Он попал в тиски между Белым домом и государственным департаментом, выступавшими за расширение операций в Никарагуа, и конгрессом, стоявшим за их свертывание.
Белый дом поставил перед Кейси вопрос: нельзя ли каким-либо образом снять деньги с других операций ЦРУ или взять из фондов, предназначенных для преподнесения подарков, взяток, и направить их в Никарагуа? Макмагон, генеральный советник Споркин, руководители оперативного управления ЦРУ твердо выступали против любых действий, идущих вразрез с мнением конгресса.
Кейси считал, что минирование портов было такой операцией, о которой можно только мечтать: результаты достигаются без какого-либо кровопролития. А создавалось такое положение, что кровь может пролиться, только это будет его, Кейси, кровь. Поступающие сообщения говорили о том, что мины делают свое дело. В главном никарагуанском порту Коринто на минах подорвалось семь судов. Другие поворачивали обратно. Штабеля тюков с хлопком в Коринто достигли высоты двухэтажного дома, ожидая судов, отважившихся войти в порт. Накапливались неотправленные кофе и сахарный тростник, два главных товара никарагуанского экспорта. Внутри Никарагуа все чаще говорили об экономической катастрофе.
В газетах широко освещался как сам факт минирования, так и его последствия. Публиковались заявления сандинистских лидеров, обвиняющих Соединенные Штаты в минировании портов. Почему же это оказалось столь неожиданным для конгресса? Кейси и его помощники обратились к записям ранее переданной комитету по разведке совершенно секретной информации. И тут Кейси нашел столь необходимую для себя, графически зафиксированную реабилитацию.
8 марта, за месяц до описываемых событий, Кейси, выступая перед комитетом по разведке в полном составе, заявил: «Закладываются магнитные мины в тихоокеанском порту Коринто, в гавани Эль Блафф на Атлантическом побережье, на нефтяном терминале Пуэрто Сандино». Через пять дней, 13 марта, Кейси повторил это сообщение, опустив только слово «магнитные», поскольку некоторые мины приводились в действие от звука проходящих над ними судов.
Это было специально подготовленное заявление. У комитета не было к Кейси никаких вопросов. Если они ничего не поняли, то это их проблема. Кейси поехал к Макфарлейну в Белый дом, где сообщение о минировании было воспринято как гром среди ясного неба, особенно Дж. Бейкером. В принципе, когда принималось решение, никто не возражал против минирования. Вопрос состоял лишь в том, почему же эту операцию не удалось сохранить в тайне.
Макфарлейн считал Кейси одним из наиболее сильных, независимых руководителей, с которыми ему приходилось координировать свои действия. У Кейси был строго очерченный круг полномочий, свой мандат, данный ему президентом Рейганом. Но иногда, особенно в обстановке маневрирования и компромиссов с конгрессом, Кейси мог создавать проблемы. Проработавший в конгрессе несколько лет, Макфарлейн считал, что Кейси поступает недальновидно и вредит себе, вступая в конфликт с комитетами по разведке, как это случилось в данной ситуации.
Кейси рассказал Макфарлейну о своих выступлениях в конгрессе 8 и 13 марта, предъявив советнику по национальной безопасности копии своих сообщений. Что он должен был еще сделать? Тирада Голдуотера была вызвана, очевидно, его усталостью, лекарствами или тем и другим. Это, кажется, убедило Макфарлейна.
