21 января 1981 г., в первый день деятельности новой администрации, Кейси выделил время специально для решения еще одного важного кадрового вопроса. Инмэн был человеком разведки, а Кейси хотел заполучить еще не столь сведущего в разведке человека. Структура ведомства нуждалась в разнообразии. Кейси уже нашел такого, и он являлся полной противоположностью Инмэну. Это был тот самый «Ху-джул», которого Кейси упоминал в беседе с Джоном Броссом.
Макс Хьюджел, пятидесятишестилетний бизнесмен, уроженец Бруклина, был на полфута ниже Кейси, но из него ключом била та же самая мудрая энергия нью-йоркских улиц. Кейси испытывал особую симпатию к этому человеку, который представлял собой антрепренера в миниатюре с быстрым говорком, всем самому себе обязанного. Как и Кейси, он проглатывал слова, пренебрегал грамматикой, неправильно произносил длинные и короткие слова. Хьюджелу ничего легко не давалось, но он сколотил несколько миллионов своей трудоспособностью, обойдя других. Кейси назначил Хьюджела своим личным специальным помощником в ЦРУ.
Во время кампании 1980 г. они делили двухкомнатный номер в отеле «Марина Дель Рей», рае небесном для холостяков и яхтсменов. Поднимаясь в 5 часов утра, чтобы в случае чего ответить на телефонные звонки с Восточного побережья, где уже было 8 часов утра, Кейси и Хьюджел работали до глубокой ночи. Почти из ничего, фактически без капиталовложений Хьюджел создал организацию сторонников Рейгана, навербовав их из тридцати основных общественных групп по интересам: религиозных, профессиональных, этнических и даже ветеранских.
Кейси и Хьюджел представляли собой несколько необычную пару. Постоянство отношений и приверженность Хьюджела Кейси находил прямо-таки очаровательными. Хьюджел узнал, что Кейси любит бананы, и, когда шел в магазин, всегда приносил несколько гроздьев. Однажды порыв ветра сдул шляпу с головы Кейси. Хьюджел пустился за ней в погоню, но второй порыв ветра подхватил и понес по воздуху его парик, что оставило у очевидцев незабываемые воспоминания.
Хьюджел работал после второй мировой войны в американской военной разведке. Он говорил по-японски и в течение двадцати лет вел дела с японской фирмой «Бразерс индастри», которая производила швейные и пишущие машинки.
Вскоре Хьюджел уже заполнял многочисленные анкеты и формуляры для получения допуска к бумагам высшей степени секретности и к закодированным материалам, а также к любым вопросам безопасности и режима. Но ему еще предстояло раскрыть перед проверочной комиссией все подробности своего прошлого и настоящего. Кроме того, в программе проверки стоял и детектор лжи.
Через несколько дней Хьюджел сидел перед машиной с самописцем, опутанный датчиками. Проверяющий начал задавать тщательно подобранные по очередности и содержанию вопросы.
— Вы когда-нибудь воровали деньги?
— Нет, — ответил Хьюджел, зная, что он должен отвечать только «да» или «нет».
— Занимались ли когда-нибудь гомосексуализмом?
— Нет.
— Употребляли ли когда-нибудь запрещенные наркотики, такие, как марихуана или кокаин?
— Нет, — сказал Хьюджел. Он действительно не употреблял ничего подобного, но понимал, что если он солжет, то маленькая стрелка, прослеживающая его жизнь и определяющая судьбу, сорвется со своего места.
— Подвергались ли когда-нибудь шантажу?
— Нет.
Были еще вопросы, и Хьюджелу казалось, что это тяжелое испытание длилось уже несколько часов. Вопросы касались даже далекого прошлого. Они стремительно следовали один за другим и требовали абсолютно однозначного ответа — «да» или «нет». Результаты теста, и Хьюджел это знал, можно опровергать или опротестовывать, а любой суд не принимал их как имеющие значение доказательства. Но от этих результатов зависело все. А как ты можешь вспомнить то, чего с тобой никогда не случалось, чего ты не говорил и не делал?
Наконец проверяющий сказал ему, что он прошел тест. С честью и развевающимися знаменами, добавил он.
После того как Инмэн согласился, или, точнее говоря, подчинился звонку президента, Кейси мог начать править всей разведывательной империей США.
В новой администрации произошла некоторая перетасовка, которая даже улучшила его положение.
Советник по национальной безопасности Ричард Аллен мог направлять свои доклады Рейгану только через Миза, нового старшего советника Белого дома. Это воспринималось как беспрецедентное ущемление власти советника по безопасности и его доступа к президенту, но усиливало позиции Кейси. Еще одна хорошая новость — Джеймс Бейкер, симпатичный и уравновешенный адвокат из Техаса, бывший во время кампании заместителем Кейси, стал шефом персонала Белого дома, естественно, при полной поддержке Кейси.
