На следующий день Хьюджел заглянул в «Вашингтон пост». «На нового «мастера шпионажа» точат кинжалы», — гласил заголовок на первой странице. «Старые бойцы» выходили на открытое сражение. Один ветеран ЦРУ, выходец из йельского университета, писал: «Это все равно что человека, не видевшего моря, сделать командующим военно-морскими операциями. Или человека, никогда не бывшего врачом, — заведующим кардиологическим отделением крупной больницы». Правда, приводилась и цитата из интервью с Кейси, где он сказал, что критикой занимается «кучка ребят, которые думают, что на эту работу годятся только люди, прослужившие в ведомстве не менее 25 лет».
«Нью-Йорк тайме» опубликовала направленную против назначения Хьюджела редакционную статью под заголовком «Кампания, которую поддерживает мистер Кейси».
Кейси и Хьюджел обсудили положение и сошлись на том, что дела идут хорошо. Они бросили вызов установившемуся стандарту мышления, и это не понравилось. Кейси набросал письмо в «Нью-Йорк тайме», которое было опубликовано 24 мая и превозносило «энергию, ясность ума и исполнительское умение» Хьюджела.
Читая эти статьи у себя дома, где он собирался начать карьеру писателя, Стэн Тэрнер понимал причины наскоков «старых бойцов». Они напомнили ему и его собственные неприятные стычки с «ковбоями», так что у него появились почти родственные чувства к Кейси, которому, как видно, доставалось крепко. Желая сделать жест в его поддержку, Тэрнер написал письмо в «Вашингтон пост», опубликованное 25 мая. Оно гласило: «М-р Кейси несет окончательную ответственность за работу оперативного управления. Он вправе отбирать людей в свою команду, и об этих людях следует судить по результатам их работы.
Меня тоже критиковали в 1977 г. за изменения и сокращения, которые я произвел в оперативном управлении. В конечном счете эти меры оказались успешными. Давайте же дадим директору Кейси возможность использовать свой шанс, не обременяя его преждевременной критикой».
В Белом доме Миз, Бейкер и Дивер испытывали некоторую тревогу по поводу того внимания, которое привлек к себе человек Кейси Хьюджел. Для разведки готовилось секретное задание, и если положение Хьюджела не упрочится, то возникнут проблемы для Рейгана. Их защитный инстинкт работал на полную мощь. Они вспомнили, что и во время президентской кампании скептически относились к оперативным способностям Кейси и Хьюджела.
Кейси направил личное письмо президенту, где утверждал, что Хьюджел обладает высокими деловыми качествами, и намекал на его деятельность по созданию прорейгановских групп избирателей, особенно этнических, которая, по мнению Кейси, почти не отличалась от работы по проведению тайных операций.
Помощники Рейгана решили, что для вмешательства в это дело нет ни подходящей возможности, ни веской причины. На том вроде все и закончилось.
Кейси сначала увидел холодные глаза этого человека, хотя сам человек был около 2 метров ростом.
— Мистер президент, мы придерживаемся оборонной политики, а надо переходить в наступление, — сказал человек гулким уверенным голосом. Он говорил о Сальвадоре. Поддерживаемую США хунту стало трудно защищать. Слишком часты нарушения прав человека, слишком бросаются в глаза, хотя Дуарте делает все, что может. Администрации следует вернуться к наступательной политике, и не только по военной и дипломатической линии. Администрация Рейгана должна действовать в направлении проведения свободных выборов в Сальвадоре, сказал он. И хотя в специальной разведывательной оценке, подписанной директором Кейси и выпущенной в этом месяце, июне, делается вывод, что между сальвадорской хунтой и мятежниками существует патовое положение и потребуется не менее двух лет, чтобы хунта окончательно взяла верх, установление демократии надо поставить ближайшей целью.
Кейси заметил, как Рейган оживился, зашевелился в своем кресле. Идея хотя и была проста, но осуществима только в далеком будущем.
— Хорошо, давайте так и будем действовать, — сказал президент.
