Тэён предполагал, что между этой запиской и приказом существует прямая связь. Как только пришла весточка от Мёнчжу, он сразу стал ожидать чего-то подобного. Иногда он размышлял, не был ли перевод всей группы «Альфа» в далекий Урук решением не генерал-лейтенанта Юна, а отца Юн Мёнчжу. Положив записку девушки под лист приказа, Тэён закрыл дверцу шкафа.
В Уруке циркулировали слухи, что скоро прибудут медицинские волонтеры из больницы «Хэсон».
Строительством солнечной электростанции в демилитаризованной зоне Урука занималась компания одноименного холдинга. Урук, включенный в программу развития ООН, был сейчас «голубым океаном»[3] для бизнеса. Холдинг «Хэсон» имел интересы и в области строительства, и в области медицины, и в сфере информационных технологий, и во многих других. Посредством ООН холдинг планировал распространять свое влияние на экономику Урука. Поэтому запрос ООН на поставку вакцины оказался как нельзя кстати: не собираясь упускать шанс, холдинг «Хэсон» предложил также отправить медперсонал для работы в полевом госпитале. Правительство, заинтересованное в распространении «медицинской корейской волны», обещало полную поддержку.
В итоге ожидания оправдались. Правительство действительно дало зеленый свет на открытие полевого госпиталя рядом с миротворческим батальоном «Тхэбэк». С этого момента события развивались быстро. По приказу штаба через неделю в место расквартирования отряда «Моуру» вертолетом был доставлен огромный куб мобильного полевого госпиталя. Снаружи он выглядел всего лишь гигантской коробкой, но внутри был оснащен соответствующим международным стандартам новейшим оборудованием; имелась даже операционная. Солдаты смотрели на приземляющийся куб как на диковинный космический корабль.
Вся эта ситуация не давала покоя Сичжину. Тэён подошел к другу, издалека наблюдавшему за установкой мобильного госпиталя. В руках Тэён держал папку с бумагами.
– Ты видел список врачей? – протягивая папку, спросил Тэён.
– Видел, – ответил Сичжин и покачал головой, отказываясь взять папку.
– Доктор, которая возглавляет группу, – это не та самая девушка?
– Та самая.
– Она знает, что ты здесь?
– Сомневаюсь.
– Похоже, ваша встреча предначертана судьбой, – произнес Тэён с шутливой многозначительностью.
– Или же судьба играет с нами, – с горечью ответил на это Сичжин.
Тэён слегка похлопал его по плечу и ушел. Снова оставшись один, Сичжин продолжил наблюдать за установкой куба. Это порождение двадцать первого века выглядело крайне причудливо в месте, где все еще царил век девятнадцатый.
От мысли о том, что скоро здесь появится доктор Кан, сердце забилось быстрее. Не совсем верно было бы сказать, что все это время Сичжин думал и тосковал о девушке – скорее, помимо воли ощущал ее присутствие. Образ Моён в его памяти возникал сам собой, так же естественно, как воспоминания Пруста, отправившего в рот кусочек печенья «Мадлен». Это могло случиться в любой момент. Когда он ободрал руку, помогая рядовому Киму выкапывать водосток, голос Моён в его голове спрашивал, поранился ли он, снова копая яму; когда обрабатывал царапины антисептиком, перед глазами возникала Моён, склонившаяся над его рукой, чтобы помочь. Однако каждое видение заканчивалось тем, что Сичжин вспоминал слова девушки, сказанные в кафе: «Не на такую встречу я надеялась». Эта фраза продолжала действовать на него, вызывая неизменную грусть.
Сичжин ломал голову, как лучше себя вести, когда девушка будет здесь. Как справедливо указала Моён, они жили в разных мирах. В мире Моён врачи прикладывали усилия, чтобы спасти жизнь пациентов; в мире Сичжина солдат был вынужден убивать, если того требовал долг защитника родины. В сражении Сичжин в любой момент мог оказаться перед страшным выбором: уничтожить противника или умереть самому. Но кто-то должен был выполнять эту работу, и Сичжин был одним из тех, кто ее выполнял. Раз девушка не могла принять существующего положения дел, им оставалось только расстаться. Моён приняла мудрое решение, и Сичжин понимал и уважал девушку за ее выбор. Только вот его сердце то и дело спорило с рассудком.
Пока Сичжин был погружен в мысли, вертолет, доставивший груз, растворился в лазурном небе.
Моён стояла на площадке, раскаленной палящим солнцем. Девушку окружали другие волонтеры, но Сичжин сразу же отыскал ее глазами. Ярко-синий шарф, которым она повязалась как платком, не спасал от жгучих лучей. Как и раньше, девушка была очень красива.
Пока Сичжин летел на транспортном самолете в международный аэропорт Урука, чтобы забрать прибывших медиков, его сердце было неспокойно, волнуясь вслед за морем, которое Сичжин наблюдал сквозь иллюминатор. Он не мог с точностью сказать, почему так сильно бьется сердце – от предвкушения встречи или от предчувствия неловкости.
