Джеси Кэлхоун узнает странную новость — мать, которую она считала давным-давно погибшей, жива и все эти годы томится в плену у индейцев-команчей. Не задумываясь, девушка отправляется на полные опасностей поиски. Но индейцы вовсе не намерены терять бледнолицую Солнечную Звезду, ставшую в племени могущественной и почитаемой целительницей. Хитроумный и отважный юноша, приемный сын Солнечной Звезды, решает не допустить встречи Джеси с матерью, однако прекрасная пришелица все больше покоряет его сердце…
Виолетта дала младенцу грудь, хотя ей казалось кощунством кормить чужого ребенка молоком, которое предназначено для ее собственного.
«Но твоя дочка умерла! — безжалостно напомнил ей внутренний голос. — Она родилась мертвой. Она даже не успела сделать первый вздох».
Виолетта смотрела на сосущую ее грудь малышку затуманенными от слез глазами. Девочке была неделя от роду, и она была прелестна — ангел да и только. Мягкий темный пушок на ее головке, наверное, со временем превратится в иссиня-черные кудри, а голубые глаза уже сейчас отливали сиреневым и, похоже, будут такого же необыкновенного цвета, как глаза ее матери.
Воспоминание о собственной дочке, которую похоронили, даже не дав матери подержать ее в руках, жгло душу Виолетты. А через три дня после похорон ее сестра Айрис родила эту девочку. «Мама назвала нас именами цветов[1], — сказала она, — и я сделаю то же самое. Я назову дочку Джесинта — так в Англии называют гиацинт». Муж Айрис Люк тут же сократил это имя до Джеси, и все так и стали звать девочку.
Стоя на коленях в зарослях шалфея, Виолетта подняла залитое слезами лицо к небу.
— Боже, за что? — воскликнула она. — Почему ты даешь Айрис хлеб жизни, а мне уделяешь одни крохи?
Ответа не было. Вокруг было тихо, только слышалось почмокивание сосущего младенца. Виолетта знала, что Бог не даст ответа на ее вопрос. Ни сегодня, ни, наверное, никогда. Ее измученной душе самой надо как-то примириться с несправедливостью жизни.
Хотя было совсем раннее утро, стояла удушающая летняя жара, и Виолетта обливалась потом. Но спрятаться было некуда — вокруг не росло ни единого деревца. Она могла бы остаться в тени тополей, где семьи, направлявшиеся в фургонах из Джорджии в Техас, разбили лагерь возле прохладного ручья. Но после того, что она наговорила Айрис, Виолетте хотелось побыть вдали от всех, наедине со своей тоской и гложущим чувством вины.
Они поссорились рано утром, когда Айрис озабоченно сказала, что Виолетта выглядит совсем больной.
— Это потому, что у тебя в грудях скопилось молоко. Хочешь покормить Джеси?
— Все-то ты знаешь! — огрызнулась Виолетта. Она лежала на соломенном тюфяке в углу фургона, и у нее все болело. Тело — от недавних трудных родов, а душа от горя.
Айрис опустилась рядом с ней на колени и протянула ей девочку, хотя она и сама была еще очень слаба. У обеих сестер роды были преждевременными — наверное, из-за бесконечной тряски в фургоне.
— Я понимаю, Виолетта, как тебе худо, — сказала она. — Потерять ребенка — это ужасно. Но я хочу тебе помочь. Если ты не покормишь Джеси, у тебя может начаться грудница и ты, не дай Бог, умрешь.
— Ну и пусть! — крикнула Виолетта, с ненавистью глядя на сестру. — Мне все равно! Я была бы рада лежать рядом с моей малышкой под той кучей камней. Мне больше незачем жить.
— У тебя есть Джадд.
Виолетта заговорила шепотом, потому что, несмотря на свое отчаяние, не хотела, чтобы другие узнали постыдную тайну об их браке с Джаддом.
— Когда Джадд узнает, что наш ребенок умер, я больше не буду ему нужна. Он вовсе не хотел, чтобы я ехала в Техас, и тебе это известно не хуже, чем мне. Он собирался меня бросить, но тут я забеременела.
— Это неправда, — сказала Айрис, хотя знала, что так оно и было.
Преодолевая слабость, Виолетта поднялась на ноги — ей придали силы жгущие ее изнутри обида и гнев.
— Нет, правда! Джадд никогда меня не любил. Он хотел жениться на тебе. Он только потому сделал мне предложение, что ты объявила о своей помолвке с Люком. Знаю я, какие ходили сплетни. Все шептались, что Джадд женится на мне, чтобы быть поближе к тебе. Я знала это даже в тот день, когда мы сыграли две свадьбы сразу. Его рука была холодна, его поцелуй — еще холоднее. Потому что, сколько он себя помнил, он желал тебя и только тебя. А потом еще и понял, что ты подарила бы ему детей, которых он так хотел. У вас с Люком родилось четверо здоровых сыновей, тогда как я была бесплодна. Вот и сейчас — у тебя здоровая дочка, а у меня нет ничего.
Из ее горла вырвалось рыдание. Лицо Айрис стало серым — слова Виолетты повергли ее в ужас. «Ну и пусть!» — думала Виолетта. Все время, пока они росли вместе, Виолетта молча проглатывала обиды и скрывала боль, но сейчас, когда в ней погибла последняя надежда, она больше не могла сдерживаться.
— Ты была хорошенькая, изящная, как мама, — отчужденным тоном напомнила она Айрис, — а я пошла в папу — большая и нескладная. Даже унаследовала его безобразный горбатый нос. — Трясущимся пальцем она постучала себя по носу. — Мы ни в чем не были похожи. За тобой толпой ходили поклонники, а про меня говорили, что мне суждено остаться старой девой.
Айрис затрясла головой:
— Неправда, Виолетта! Ты вовсе не безобразна. И Джадд по-своему любит тебя. Он хорошо с тобой обращается…
— Это верно, он меня ни разу не ударил, — признала Виолетта. — Но и не любил никогда по-настоящему, а поскольку дети у нас не рождались, я поняла, что он меня вот-вот бросит.
