— Ну, мм, ведь так было в пятницу.
— Я рассказал тебе об этом?
— Не совсем.
— Я говорил с Джейми, — с подозрением произнёс он.
— Да, но я тоже здесь сидела.
— Да уж, наверно. — Он наклонился ко мне, и я отметила, что сегодня он не воспользовался дезодорантом «Axe». — Ты слушаешь даже когда притворяешься, что не слышишь, правда, же?
Он снял пиджак, швырнул его на стол и остался в футболке с группой «Металлика» — такой же потрёпанной, как его футболка с «Нирваной». Из кармана пиджака выпала зажигалка. Он ухмыльнулся.
— Что-нибудь будешь? Сегодня я покупаю.
— Нет, спасибо.
— Точно? Я беру кофе для Джейми.
Внутри у меня всё подпрыгнуло, как во время катания на американских горках.
— Он здесь?
— Ага. Даже проф-тех парни могут прогуливать только до того, как их поймают.
— Где он? — слишком быстро спросила я. Энджело, который уже пошел к прилавку, остановился.
— На улице, — ответил он, глядя на меня очень заинтересованно. — А почему ты спрашиваешь? Соскучилась?
Я покраснела, ведь я так старалась не уделять этому столько внимания.
— Просто подумала, что он здесь, вот и всё.
— Ты его ждешь.
— Нет, я не…
— Что за дела у вас двоих? Ты в этом участвуешь? — Он сел и сильно хлопнул меня по плечу. — Давай, ты должна мне рассказать. Я всё о нём знаю. Он не обидится.
— Почему ты спрашиваешь меня, если всё о нём знаешь? — спросила я, на миг, почувствовав что-то вроде гордости за себя.
Пока смысл сказанного доходил от ушей до мозга, он выглядел несколько озадаченно.
— Ну да, я не всё о нём знаю. Но он рассказывает мне обо всех девчонках, с которыми спит, поэтому ты можешь сказать мне, если с тобой тоже.
Я была не готова к ревности. Во рту у меня пересохло. На его лице медленно растянулась улыбка.
— Ты только посмотри на себя. Ты вся взбесилась из-за того, что у него есть другие девушки.
— Я не взбесилась. Меня это не волнует. Он может делать все, что он, блин, захочет. — Я решила, что если вставлю словечко на «б», фраза прозвучит лучше, но на самом деле у меня совсем нет практики использования таких слов, так что это прозвучало тупо.
— Да вы двое этим занимаетесь! Он уже раздавил твою «вишенку»? — спросил он, поставив кавычки в воздухе. — Кстати, сколько тебе лет?
Я поразила саму себя, начав плакать. Слезы появились ни с того ни с сего. Они заполнили мои глаза, и я поняла, что если я моргну или переведу взгляд, слёзы польются на стол. Поэтому я опустила голову, пытаясь успокоиться и сохранить нетронутой мою последнюю каплю гордости.
Он снова меня подтолкнул, на этот раз чуть послабее.
— Свитер, давай подробности, — заговорщически произнёс он. — Джейми все равно мне расскажет.
— Расскажет тебе что?
Я хотела увидеть Джейми пять долгих дней, поэтому теперь я могла бы извиниться и расставить все точки над i. В любой другой момент я бы поблагодарила Бога за то, что он появился и отвлек Энджело от меня и от обсуждения моей «вишенки». Но прямо сейчас я бы лучше отвечала на тест, к которому не готовилась, чем смотрела ему в глаза. Я сделала огромную ошибку, немного повернув голову, и крупная слезинка упала на стол. Я подняла голову. Упало ещё две слезинки. Энджело, к его чести, выглядел несколько огорченным моими слезами.
— Я только пытаюсь уговорить Свитер рассказать мне, что происходит, и всё. Я ничего не сделал. Клянусь, Джейм. Я не трогал её, ничего в этом роде. Ну, я хлопнул её по плечу, но не сильно. Я же не сильно тебя стукнул, да?
Я не могла ответить, хотя мне было плохо от того, что ему плохо. Мы все просто сидели. Мальчики-подростки не знают, что делать с плачущей девочкой. И даже сама плачущая девочка не знает, что ей с собой делать.
— Джейм, я пойду, возьму кофе.
— Да, иди.
— Ненавижу, когда девчонки из-за меня плачут. Чёрт, — сказал Энджело. Он ушел, оглянувшись через плечо, совершенно растерянный.
Весь кафетерий, казалось, замолчал, когда Джейми сел напротив меня.
— Что он сказал?
Я мысленно твердила инициалы, нацарапанные на поверхности стола. Дж. Х., Дж. Г., С.В., С.Р., Т.Р. Горло так сильно сжималось от попыток не расплакаться, что начало болеть, как при самой сильной ангине, и я боялась предположить, на что будет похож мой голос, когда я заговорю. Более того, я старалась, чтобы у меня не потекло из носа прямо перед ним.
— Роуз. — Обожаю, как он произносит мое имя. Оно исходит откуда-то из груди, и в нем четко слышится «з», а не «с». Наши глаза встретились — он выглядел настолько обеспокоенным, что я чуть не начала плакать снова. — Что он тебе сказал? Это связано с твоим папой?
Было бы гораздо проще объяснить мою реакцию, если бы я заплакала из-за папы. А может, так и было, я же не знаю. Мама предупреждала меня своим раздражающим терапевтическим голосом, что я могу заплакать из-за него, даже не осознавая, почему я плачу. Возможно, именно это сейчас и случилось.
