Вода продолжала идти уже больше часа, заставив меня понервничать, как бы он не решился на отчаянный шаг – самоубийство. Я раз за разом подходила к двери и прислушивалась. Уловив звук трения нейлоновой мочалки или топот переступающих ног, я тут же возвращалась в гостиную и принималась ждать. Он не мылся больше двух месяцев – конечно, ему понадобится больше времени!
Когда Наоки наконец вышел из ванной комнаты, я не смогла сдержать всхлип. Он побрил голову наголо.
Это, несомненно, шокировало, но с точки зрения гигиены это было самое логичное решение. С обритой головой Наоки был похож на маленького монаха, избавившегося от всех своих мирских забот. Он также коротко постриг ногти и надел чистую одежду.
Но, глядя на него, я не испытывала никакой радости. Его лицо не выражало абсолютно ничего, словно вместе со всей грязью он смыл с себя все человеческие чувства.
Я не знала, как обратиться к нему, но сын заговорил первым.
– Прости за все это. Я пойду схожу в магазин, – холодно сказал он.
Он не только сам принял ванну, но и собирался выйти наружу. Я спросила, могу ли пойти с ним, но он вежливо отказался. Конечно, сперва я собиралась незаметно проследить за ним, но мысль о том, что Наоки может заметить меня и это перечеркнет все, чего он достиг, заставила меня отказаться от этой идеи. Я заставила себя остаться дома и ждать его возвращения.
Глядя, как Наоки выходит за пределы гэнкана, я впервые осознала, что сезоны сменились и пришло лето.
1Х ИЮЛЯ
То, о чем я собираюсь написать сейчас, произошло через полчаса после ухода Наоки в магазин. Все это время я была слишком расстроена, чтобы писать о случившемся.
Сразу после его ухода я начала готовить его любимый завтрак – яичницу с беконом, чтобы он поел сразу по возвращении. Неожиданно зазвонил мой телефон; как я уже говорила, звонят мне нечасто.
У меня было ужасное предчувствие. Звонил владелец магазина, куда отправился Наоки. Он держал моего мальчика у себя и требовал, чтобы я немедленно пришла.
Переживая, что он мог по глупости попытаться стащить что-то в магазине, я дала ему с собой достаточно денег, но, возможно, он сделал это непроизвольно…
Однако Наоки сделал кое-что куда страшнее простого воровства.
