Огромное же большинство делателей молитвы не поднимается выше первой, делательной или трудовой, ступени Иисусовой молитвы, и лишь немногие удостаиваются достигнуть второй ступени – молитвы самодвижной, благодатной. Принимая все это во внимание, а также считаясь с трудностью самого делания, с недостатком наставников, с возможностью ошибок и даже с опасностью впадения в прелесть, – не может ли у многих даже не возникнуть желания творить Иисусову молитву? Больших успехов от занятия ею ожидать нельзя, трудностей много, много опасностей… Не лучше ли, скажет кто-нибудь, совсем не браться за такое непосильное дело и скромно ограничиться благоговейным по мере сил выполнением обычных христианских обязанностей: посещением церковного богослужения, выполнением домашнего молитвенного правила и деланием, насколько возможно, добрых дел?
Что ответить на такой вопрос, если мне его зададут?
Инок. Отвечайте так. Вы совершенно правильно указываете трудности и опасности молитвенного подвига. Но разве все это присуще одному только внутреннему деланию и молитве Иисусовой, а не всей вообще христианской жизни, о которой сказано у ап. Павла:
Много и других слов о трудностях и опасностях христианской жизни можно найти и в Евангелиях, и в Посланиях Апостольских. И не ко всем ли христианам относятся слова Спасителя:
Иерей. Я уже совсем собрался в дорогу, но почувствовал сильное желание еще раз зайти к вам, поблагодарить вас за ваши назидательные беседы, открывшие мне сущность внутренней духовной жизни, и попросить ваших святых молитв и напутственного благословения и, может быть, услышать ваше последнее наставление, совет и указание, как мне, слабому и неопытному, сохранить в своей памяти, в сердце и в жизни полученные от вас уроки. Я боюсь, что в сложной, суетной, мирской жизни я легко и скоро растеряю все то, что успел приобрести здесь, в вашей святой обители.
Инок. Очень рад видеть вас еще раз. Не смущайтесь и не падайте духом. Надейтесь на Господа. Он не оставит вас и поможет вам не только сохранить, но и возрастить и умножить то доброе, что дала вам наша обитель.
Со своей стороны позаботьтесь сохранить тот дух ревности по Богу, то горение сердца, которое вы сейчас чувствуете в себе.
Иерей. Я был бы очень счастлив сохранить в себе горение духа по Богу, но боюсь, что это мне не удастся. Что я должен делать, чтобы не потерять его?
Инок. Отвечу вам словами епископа Феофана.
Ревность по Богу рождается у нас в чувстве покаяния, возжигаемом в духе нашем благодатью Божией ради духа сокрушенного и обета творить волю Божию: она-то и есть сила на творение заповедей Божиих, и только она одна и способна поднять на себя все это бремя… Дух ревности есть единственная для нас спасительная сила. Где он, там тщание, заботы, усердие, готовность, живость на дела, угодные Богу. Где нет его, там все прекращается и падает: нет жизни духа – он хладеет, замирает. Там пусть будет и творение дел добрых – они добры будут только по форме, а не по силе и духу. Это – тот огонь, который пришел возжечь на землю Господь наш Иисус Христос (см.: Лк. 12, 49). Апостол заповедует
Чтобы сохранить в себе дух ревности по Богу, необходимо от внешней жизни обратиться к внутренней, войти в себя, перевести свое сознание из области рассудка в область духа, из головы в сердце, и там прочно утвердиться. Это есть исходная, начальная точка перехода к правильной духовной жизни. Раскрытию этого закона духовной жизни и всестороннему его освещению и были, в сущности, посвящены все наши предыдущие беседы. Только при этом постоянном
Ревность должна сохраняться таким же путем, каким она родилась; а родилась она
