Хеннесси думала, что не увидит разницы – но она увидела. Здесь, высоко в горах, деревья были тоньше, они росли под уклоном, цеплялись за клочки земли среди гранитных глыб и тянулись к солнцу. Но сверхъестественные деревья Линденмера повиновались иным законам. Они были высокими и толстыми, бдительными и прекрасными, и скудость ресурсов на них не влияла. Зеленый лишайник густо рос на северной стороне стволов, а во мху на тонких стебельках трепетали маленькие цветы.
Небо тоже было другим. Серым. Это был не тусклый цвет осенних облаков, а беспокойный жидкий серый, который на самом деле вообще-то синий, фиолетовый, халцедоновый. Небо двигалось, менялось и переливалось, как змеиная кожа. У него не было глаз, сердца и тела, но, тем не менее, возникало ощущение, что небо само по себе разумное, даже если оно не замечало тех, кто внизу.
– Стой, – сказала Хеннесси. – Я передумала.
Ронан повернулся и посмотрел на нее.
– Линденмер не причинит тебе вреда, если ты сама не захочешь. Со мной ты в безопасности. Он просто защищается и выдает то, чего ты просишь.
– Но… – начала Хеннесси.
«Я не доверяю себе».
Она сдерживала дрожь. Десять лет она крепилась, а теперь сломалась.
Ей была невыносима мысль о том, что она, возможно, вновь – и так скоро – увидит Кружево.
Ронан посмотрел на нее.
А потом приложил руки рупором ко рту и крикнул:
– Опал!
Он подождал, прислушиваясь.
– Ты где, малявка?
Хеннесси спросила:
– Опал – это что?
Невидимая птица где-то наверху издала встревоженный крик. Хеннесси повернулась как раз вовремя, чтобы заметить – или, скорее, ощутить – как что-то темное мелькнуло среди ветвей.
– Я же сказал, держи мысли под контролем, – сказал Ронан. – Линденмер даст тебе то, что ты, по его мнению, хочешь.
– Похоже на камень…
Нет, не похоже.
– Бензопила, слетай, найди Опал, – велел Ронан ворону. – Нам нужна Опал.
Хеннесси не то чтобы на сто процентов понимала птичий язык тела, но ей показалось, что ворониха умудрилась принять обиженный вид. Бензопила опустила голову и переступила с лапки на лапку на плече у Ронана. Перья у нее на шее встали дыбом.
Ронан порылся в кармане и достал пакетик орехового печенья. Он развернул одну штучку, и Бензопила внезапно стала воплощенное внимание.
– Печенька, – сказал Ронан.
– Крек, – ответила Бензопила.
– Печенька, – повторил Ронан.
– Крек.
– Печенька.
– Крек.
Он дал ей печенье.
– Получишь еще, если найдешь Опал.
Птица взлетела, шумно хлопая крыльями. Хеннесси изумленно наблюдала за происходящим. Они с Ронаном выглядели странно, пока шли пешком, да, но здесь он перестал быть странным. Он принадлежал этому странному роскошному лесу, вместе со своей странной черной птицей.
– Ты приснил это место, – сказала Хеннесси.
– Типа того.
– Типа того?
– Я увидел сон, а потом здесь оказался Линденмер, – объяснил Ронан. – Мне кажется, до тех пор он находился где-то в другом месте, а мой сон просто открыл дверь. Это лес, потому что таким его представляет мое воображение. Он ограничен моими мыслями. Поэтому… деревья. Типа того.
Хеннесси вздрогнула, потому что здесь, в горах, было холодно, а еще – потому что слова Ронана напомнили ей о Кружеве и о том, что оно хотело от нее.
– Тебя это не смущает?
По лицу Ронана было видно, что нет. Он обожал Линденмер.
Из зарослей послышался еще один тревожный вскрик, а потом что-то зарычало – то ли животное, то ли мотор.
– Спокойно, – сказал Ронан.
Хеннесси не поняла, к кому он обращается, – к ней или к себе.
– Если ты создал это место, – сказала она, – почему ты не сделал его безопасней?
Он провел пальцами по низко нависшей ветке.
– До Линденмера у меня был другой лес, – у Ронана стал такой вид, словно он собирался сделать какое-то признание, но в конце концов он просто произнес: – С ним случилась беда. Я сделал его слишком безопасным, потому что струсил. Слишком обычным. В том, что касалось безопасности, он был вынужден полагаться на меня, и… – Ронан не договорил, но Хеннесси и так поняла. Девочки тоже полагались на нее, и она знала, каково подвести их. – Я позволил Линденмеру оставаться собой – чем бы он ни был в том другом месте.
– И, чем бы он ни был там, он опасен.
– То, что опасно, может защитить себя, – заметил Ронан.
Она понимала, что он не винил Линденмер за это. Ронан Линч тоже бывал опасен.
– Он не только пугает, – сказал Ронан. – Смотри.
Он вытянул руки и произнес несколько слов на каком-то старинном языке – очень уместном тут. Над ним, среди осенней листвы, замигали маленькие огоньки. Они дождем посыпались вокруг. Ронан медленно отступил, любуясь огоньками и держа руки поднятыми.
Хеннесси вздрогнула, когда один огонек упал на нее, оставив секундное ощущение тепла. Они не все растворялись, коснувшись тела. Некоторые цеплялись за одежду, за волосы. Один зацепился за ресницы, и она заморгала, глядя прямо на него. Смотреть на этот огонек было не больно, совсем не то что на обычный свет; вместо внешней яркости Хеннесси ощущала свет внутри себя. Нечто вроде счастья или надежды. Как если бы она смотрела на солнце подлинного блаженства.
Ронан сказал – уважительно, а не как обычно:
– Gratias tibi ago.
