— Я э-э-э… по-моему, она сказала что-то о том, что хочет пописать, — говорю я ему, наблюдая, как он физически расслабляется.
Он наклоняется и что-то шепчет Бекс, его рука опасно низко опускается на ее спину. В ее руке телефон, экран загорается, и когда она опускает взгляд и просматривает сообщение, ее тело напрягается. Затем в одно мгновение ее взгляд встречается с моим, и холод в них посылает волну беспокойства, пронизывающую меня насквозь.
Она знает.
Не сказав Остину ни слова, она обходит его и уходит, задевая плечом мою руку.
АСПЕН
Похмелье — отстой, но похмелье, включающее случайный секс в коридоре для персонала, отстой еще больше. Не поймите меня неправильно, это было очень весело — пока не прекратилось. Когда Айзек ворвался на танцпол и повел меня вниз, в помещения для персонала, я, честно говоря, подумала, что сейчас услышу лекцию всей своей жизни, но, когда он схватил меня и толкнул к двери, я точно знала, что ему нужно, потому что это было все, в чем и я нуждалась.
Он нарушил все правила. Никакого секса вне “Vixen”.
Я имею в виду, конечно, он знал, что я была готова нарушить их, но он? Я этого не ожидала, и только когда мы оказались в его офисе, до меня по-настоящему дошло, что происходит. Айзек Бэнкс нарушил гребаные правила.
Он все усложнил.
Но это ничто по сравнению с осознанием того, что это ничего не значило для него, по крайней мере, не значило того, что это значило для меня. Я подумала, что, возможно, это был огромный шаг в правильном направлении. Он сказал то, чего никогда раньше не говорил, признался, что я могла поставить его на колени, и в тот момент, когда он кончил и холодность вернулась в его взгляд, я поняла, какой гребаной дурой была, поверив ему.
Для него это был всего лишь отчаянный секс, и он был готов сказать все, что угодно, чтобы получить его. Шутка ли это.
Он сыграл на моих чувствах, и это чертовски паршиво. Черт, думаю, я бы даже предпочла, чтобы он привел туда какую-нибудь другую женщину и избавил меня от всей этой душевной боли.
За последние несколько недель я почувствовала перемену между нами, но с тех пор, как мы начали этот педагогический эксперимент чуть больше недели назад, я видела его чаще, чем когда-либо. Я была с ним четыре раза на этой неделе, и каждый сеанс становился все более интенсивным по мере того, как мы узнавали пределы возможностей тел друг друга. Но прошлой ночью все было по-другому.
С каждым разом, когда мы были вместе, становилось только лучше, и я по глупости убеждала себя, что все движется в правильном направлении, что, если мы просто продолжим в том же духе, он в конце концов влюбится в меня, но Бекс была права. Он никогда не захочет меня. Но я все равно должна была догадаться. Когда все только началось, Айзек прямо предупредил меня, что никогда не будет чувствовать ко мне того, что я всегда чувствовала к нему.
Может быть, Бекс была права. Может быть, мне нужно уйти, пока он по-настоящему не сломал меня и я не оказалась в точке невозврата.
Что, черт возьми, я должна делать?
Я слоняюсь по своей маленькой квартире, моя голова раскалывается, пока я ищу аспирин и стакан воды. Черт, мне бы не помешал массаж и спа-день, но что-то подсказывает мне, что сегодня это не в моих силах. Вместо этого я довольствуюсь UberEats и днем мучений.
Найдя аспирин, я заваливаюсь на диван, и когда тянусь за пледом, где-то в спальне звонит мой телефон. Застонав, я встаю, иду в свою комнату и нахожу свой телефон на прикроватном столике, все еще подключенный к зарядному кабелю.
Обходя кровать сбоку, я подхожу к прикроватному столику и смотрю на свой телефон, а мое сердце замирает, когда на экране высвечивается имя Айзека.
Раздается звонок, и в тот момент, когда звук стихает в моей комнате, я выпускаю дыхание. Разговор с ним только усугубит ситуацию. Мне нужен день или два, чтобы залечить раны, но все сводится к тому, что эта история с Айзеком… Я должна покончить с ним. Только я не уверена, что у меня хватит сил физически произнести эти слова.
Схватив телефон, я разворачиваюсь на пятках и направляюсь обратно к дивану, но, прежде чем я падаю на мягкую подушку, мой телефон звонит снова. Вопреки здравому смыслу, я издаю тяжелый стон и принимаю вызов.
— Тебе что-то от меня нужно?
— Ты сказала Бекс? — спрашивает Айзек, и в его тоне звучит недоверие.
— Ты издеваешься надо мной? — спрашиваю я, а мои глаза расширяются от наглости этого человека. — Ты действительно хочешь поговорить об этом? Иди на хуй, Айзек.
Ярость наполняет мои вены, и, прежде чем он успевает произнести хоть слово, я заканчиваю разговор, бросаю телефон на диван, и прижимаю руки к вискам, пытаясь не закричать.
Я говорила это раньше и уверена, что повторю еще миллион раз: Айзек Бэнкс невозможен. Черт, если бы я знала, что быть женщиной, от которой он сейчас получает удовольствие, сведет меня с ума, возможно, я бы пересмотрела свою пожизненную влюбленность в этого мудака.
