Сумерки наступали все раньше, листья осыпались с веток и застилали землю толстым ковром, и Лукас навсегда отдал мне мой браслет. Брошь он оставил у себя, чтобы я в любой момент могла оказаться рядом с ним, а браслет, по предложению Патрис, я положила в небольшую коробочку и спрятала за камнем в стене. Так я могла достать его всякий раз, как пожелаю обрести тело.
— Вдруг что-нибудь случится с моими вещами? Не хочу, чтобы из-за этого ты осталась бесплотной, — сказал Лукас, положив браслет на мою ладонь.
— Ничего не случится, — возразила я, хотя понимала, что он прав. Просто не могла догадаться, как скоро жизнь это подтвердит.
Позже той ночью мы с Лукасом решили, что мне пора снова попробовать войти в его сон.
— На этот раз я буду знать, что ты придешь, — сказал он, пытаясь настроиться. — Это поможет мне вырваться из кошмара.
То, как буднично он произнес «кошмар», подсказало мне, что теперь все его сны превратились в кошмар.
— Все будет хорошо, — заверила его я и поняла, что соврала, потому что вовсе не была в этом уверена.
Я не рассказывала Лукасу про таинственные царапины, полученные в его сне, где он дрался с Эриком. Они очень быстро перестали болеть и полностью исчезли через несколько дней. Кроме того, это всего лишь Царапины, и никакого особого вреда они мне не причинили.
Лукас, решила я, и так слишком за меня волнуется. Ничего особенного не произойдет, если после его сна у меня останется какой-нибудь мистический синяк или царапина. Но если Лукас начнет переживать заранее, это может повлиять на его мысли и даже на сам сон. Ему нужно избавиться от тревоги, а не получить для нее дополнительные основания. Так что я решила промолчать.
Поздно вечером я спустилась в комнату Лукаса и Балтазара. Они как раз собирались спать. Я не стала сообщать о своем появлении — Лукас и так почувствует мое присутствие, — но пожалела об этом, когда Балтазар снял с себя одежду. Всю одежду.
— Гм… Балтазар? — окликнул его Лукас.
— Да? — Балтазар швырнул боксеры в корзину для стирки.
Я изо всех сил старалась не смотреть, но после брошенного украдкой взгляда поняла, что посмотреть очень хочется.
— Видишь ли, мы не совсем одни.
Балтазар на секунду застыл, быстро схватил подушку и прикрылся.
— Когда я говорил насчет совместного посещения душа, я шутил, Бьянка!
Я неровными буквами из инея вывела на стекле: «Извини!»
Лукас нахмурился:
— Когда это вы успели пошутить насчет совместного душа?
Балтазар, пытавшийся натянуть халат, не убирая подушку, нахмурился.
— Я иду в общий душ, чтобы уединиться. Звучит странно, но так оно и есть.
Он схватил пижаму и выскочил из комнаты.
Я прошептала Лукасу на ухо:
— Я не разговаривала с Балтазаром насчет совместного душа.
— Знаю, — ответил он, плюхнувшись на кровать. — Я тебе доверяю, просто иногда мне хочется его подколоть. Это забавно.
— Готов?
Он кивнул и сделал глубокий вдох, словно успокаивая себя перед сном.
— Да. Давай попробуем.
Через полчаса Лукас крепко спал, а Балтазар, похоже, решил принять самый долгий душ в мире. Я дождалась, когда густые ресницы Лукаса начали быстро подрагивать, собралась и нырнула в то, что, как надеялась, окажется его сном.
Мир вокруг сделался реальным, но ликование мое исчезло, едва я увидела, где мы оказались: в обветшалом заброшенном кинотеатре, где Лукаса убили. Он стоял чуть впереди меня в фойе, одной рукой стиснув кол, а другой зажимая нос и рот. Я не понимала почему, пока не учуяла запах дыма и не поняла, откуда эта мгла вокруг.
На экране что-то полыхало, но не фильм — это был пожар. Да, я попала в очередной кошмар. Сейчас посмотрим, удастся ли мне его прервать.
Но прежде чем я успела открыть рот, Лукас произнес:
— Черити.
— Привет, малыш. — Черити появилась из тени. Слово «малыш» прозвучало не как «милый» или «солнышко», а как если бы она обращалась к настоящему ребенку. На ее белокурых кудряшках плясали отблески пламени. Ее длинное кружевное платье было чистым — раз в жизни, во сне. — Как мой дорогой малыш себя сегодня чувствует?
— Отпусти меня, — проговорил Лукас, и его голос дрогнул.
— Не могу, даже если бы хотела. — Она торжествующе улыбнулась. — А я и не хочу.
— Лукас, — сказала я, — все хорошо. Не смотри на нее. Это просто сон. Посмотри на меня!
Но он не обратил на меня внимания. Я встала между ним и Черити, надеясь разрушить чары сна, не дающие ему узнать меня, но ничего не получилось. Лукас смотрел сквозь меня, словно меня и не было.
— Ты ищешь Бьянку? — Для того, кто не знал Черити, ее беспокойство могло бы прозвучать искренне. — Наверное, она оказалась в огне. Ты должен ее спасти!
Лукас побежал от нее в сторону пламени. Я резко повернулась, собираясь помчаться за ним, но Черити сказала:
— Теперь он мой, Бьянка. Ты больше никогда его не получишь.
Как это возможно, чтобы Черити меня видела, а Лукас даже не догадывался о моем присутствии, ведь она всего лишь часть его ночного кошмара?
Наши взгляды схлестнулись. Ее улыбка изменилась и стала менее вызывающей, но какой-то заговорщической. Как будто мы с ней разыгрывали общую шутку. Как все это может происходить в сне Лукаса?
Невозможно.
