– Понимаю, это уж как получится. Но я пока буду составлять договора с другими фермерами, мне тут один из владельцев пейчер обещал в этом вопросе пособить… – это я так намекал, что кто не успеет, тот в пролёте. Отыщутся и другие поставщики. – Тогда как есть ещё одна просьба: подскажи, где производят толстое стекло и режут его большими листами?
На этот вопрос посредник только пожал плечами и развёл руками. Мол, понятия не имею. Зато вдруг отозвалась внимательно прислушивающаяся к нам Эмма:
– В этом вопросе я могу помочь. Целое семейство из нашего рода имеет завод по производству стекла. Насколько я знаю, они там и самое толстое делают, которое идёт на витрины магазинов и даже закаливают его. Давай нужные размеры, адрес доставки, аванс, и я немедленно отошлю на завод одного из своих сопровождающих.
Честно говоря, связываться с этой козой ещё и более плотными, экономическими отношениями мне не хотелось категорически. А с другой стороны, с паршивой овцы хоть шерсти клок, как говорится. Пусть помогает, если всё равно будет двое суток мелькать перед глазами. Так что я подумал, покривился демонстративно и стал на бумажке записывать размеры в местных мерах длины. Там же и адрес написал:
– Вот, пусть сюда доставят…
– А кто примет доставку и расплатится окончательно?
– Примет? – ещё больше скривился я, вспомнив, что послать в Маяк кого-либо из землян нельзя. – М-м… Да вот… хотя бы он! Феофан, согласишься побыть временным управляющим купленной нашим родом башни? Всего на сутки-двое? За это тебе будет предоставлена верхняя площадка, с которой открываются великолепные виды на весь Рушатрон. Первый же пейзаж-панорама тебя прославит на века. Да и комнату тебе выделим для проживания вместе с художественной мастерской. Станешь официальным художником нашего клана и будешь жить на полном обеспечении Атлантов.
Несмотря на щедрость и актуальность такого предложения, бывший юнга и нынешний бездомный художник мялся и не спешил с согласием. При этом косился на красавицу принцессу и краснел, словно барышня перед первым сексом. Так что я правильно понял причину его терзаний:
– Формально до конца вторых суток сударыня Эмма связана словом и обстоятельствами и обязана находиться возле меня. Но по истечении этого срока она становится свободна, и мне кажется, с удовольствием выйдет замуж за прославленного художника Феофана Цветогора. А? Правда, я здорово придумал?
Стоило видеть, как раскраснелись лица только что упомянутых персон. У парня от смущения, а девицы – от крайнего возмущения. Она даже задохнулась на какое-то время от попыток произнести все ругательства в первый момент. Не будь она такой молодой, заподозрил бы у неё сердечный приступ. Но возникшая пауза помогла моему коллеге и приятелю определиться и дать согласие.
– Вот и здорово, – потирал я руки. – Тем более что я тебе доверяю в любом вопросе. Завтра к обеду и отправишься в башню. Ну а сегодня тебе придётся пробежаться по литейным производствам и кузням Рушатрона. Мой отец даст тебе определённые чертежи изделий, и надо выяснить: где, в какие сроки и по какой цене готовы произвести заказанное.
– А вы чем займётесь? – Теперь уже наш штатный управляющий косился ревниво на Фёдора. И я поспешил его успокоить:
– Мы всей семьёй отправляемся продавать монеты Заозёрья и наши фамильные драгоценности. Ибо чем больше версов мы вложим в намеченное производство в первые дни, тем быстрее они к нам вернутся с возможной прибылью. Па, сколько тебе понадобится времени для составления чертежей с нужными размерами?
– Ещё минут тридцать-сорок. – Отец уже и так усиленно черкал листы бумаги, обходясь без линейки и калькулятора.
– Вот тогда сразу и тронемся в путь, – завершил я производственную летучку, отправляясь в свою комнату. – Пока можем переодеться по жаркой погоде да и упорядочить личные вещи.
И поспешил удалиться, пока пришедшая в себя принцесса с Гайшерских гор не начала портить мне нервы и настроение.
Больше в тот день ничего знаменательного не произошло. Феофан до ночи пропадал на промышленной окраине Рушатрона, налаживая контакты с кузнецами и сталелитейщиками, а я, опустив купленную шляпу на самые брови, в сопровождении семьи и хамоватой Эммы отправился на добычу местных версов. Уже привычно обменяли все монеты СССР на золото у Емляна. Оставили только два небольших мешочка, и то по настоятельной просьбе Эммы. Она умоляла подождать прибытия казначея-оценщика их рода, за которым она послала очередного телохранителя. Обещала, что она заплатит за такие редкие раритеты вдвое больше. Получалась добавочная штука золотом, отказываться от которой я не имел права. Можно было и Барсам поднять цену, но у меня язык не повернулся спекулировать отношениями с Емляном. Лучше уж посторонним продать с накруткой.
Кстати, наши «фамильные» драгоценности принцессу с гор не заинтересовали. Только и фыркнула с презрением:
– У нас такого добра своего хватает! Из чего я понял, что она в них ни черта не разбирается. Её только нумизматика интересует.
