Я готова была разрешить Леу сколько угодно копаться у меня в мозгу, я ничуть не возражала против удаления воспоминаний о встрече с загадочным ван дер Страатеном и я вовсе не хотела помнить, как выглядит Брианна без одной половины черепной коробки, но я не могла допустить, чтобы навсегда был стерт также и образ Итана. Если это произойдет, мои шансы снова встретить свой идеал, и без того не превышающие в размере знаменитый бозон Хиггса, безнадежно сойдут на нет, так почему я так цепляюсь за свое убогое настоящее, когда у меня впервые в жизни появилась возможность обрести долгожданное будущее?
– Не пожалеешь? – вроде бы улыбнулся консул, или мне всего лишь почудилась его улыбка в довольных отблесках ослепительно синих глаз, – ты больше не сможешь отказаться от своего решения, тасмант-класки умирают тасмант-класками, уставом Ордена не предусмотрено исключение – членство в Ордене прекращается лишь со смертью, и нарушившим присягу не будет пощады. Охотники за призраками и сами ведут призрачное существование – обычных воинов осыпают наградами и окружают почетом, им даруют титулы и приглашают ко двору, но тасмант-класки всю жизнь находятся в тени. Наш Орден напрямую подчиняется королю, но в Эмайне ты не увидишь на пиру ни одного тасмант-класка. Мы живем на острие опасности, чтобы остальные могли спать спокойно. Мы –хранители равновесия между мирами, Айвори, и должны быть незаметными, иначе нас всех уничтожат. Поэтому тасмант-класки столь ревностно оберегают свои тайны и столь жестоко карают за их разглашение. Если ты вступаешь в Орден, ты взваливаешь на себя тяжелейший груз ответственности. Ты чувствуешь в себе силы поднять эту ношу?
–Да, сэр! – кажется, я все-таки сошла с ума, потому что только законченный псих согласился бы продолжить беседу после всего услышанного. Но именно обуявшее меня безумие вдруг придало мне пресловутую смелость утвердительно кивнуть в ответ. Хотите знать, зачем я это сделала? Хорошо, я расскажу, пока меня еще не связывают тайны могущественного Ордена тасмант-класков. Я пошла на это вовсе не ради профессиональной самореализации, сейчас мне было, в сущности, все равно, чем мне отныне предстоит заниматься…Я, еще недавно насмешливо критиковавшая женскую логику, сейчас опиралась на ее базовые постулаты – я всего лишь надеялась таким образом приблизиться к Итану, причем стать ближе не только физически, но и подняться на ступеньку выше в плане статуса. Опыт предыдущих лет свидетельствовал, что скромным вузовским преподавателем Ирочкой с ее неизменными очками, блеклыми костюмами, конским хвостом и удобными туфлями на низком каблуке способен заинтересоваться либо такой же заурядный мужичонка, скрывающий за невыразительной внешностью замашки домашнего тирана, либо явно неадекватная личность наподобие того же ван дер Страатена, почему-то воспылавшего ко мне пламенной страстью, но только не Итан – нереально красивый, нереально уверенный, нереально таинственный, да, что тут говорить, вообще почти нереальный. Значит, и мне нужно стать такой, я переступлю эту грань, раз сразу за ней находится ОН. Я добьюсь его уважения, я научусь вызывать у него восхищение, я когда-нибудь обязательно заслужу его любовь!
–Где расписаться? – воскликнула я с таким воодушевлением, что консул даже испугался моего бурного энтузиазма, -сэр, я всё твердо для себя решила, я хочу стать тасмант-класком!
–Теперь я ощущаю, что ты готова! – естественно, Леу не мог не чувствовать, как буквально фонтаном бьет из меня уверенность. К счастью, консул не знал об истинных истоках моей мотивации, и вероятно, относил мое нетерпение на счет нервного перенапряжения. Он ненавязчиво вложил мне в руку бумажный свиток и торжественно приказал, – прочти текст присяги, затем мы скрепим твой договор печатью Скулма.
–Сэр, простите меня, но я ничего не могу разобрать без очков, – я настолько явственно сгорала от стыда, что если бы ночная гроза не вывела из строя пожарную сигнализацию, начальник охраны уже мчался бы в наш офис, подстегиваемый пронзительным воем сирены. Хотя я держала текст впритык к глазам, сложная вязь все равно выглядела непонятным переплетением букв, сколько бы я не мучила зрение, нужного результата мои потуги так и не принесли.
–А где твои очки? – начал было консул, потом, видимо, его взгляд упал на раздавленные стекла, и вопрос плавно перерос в эмайнийское ругательство, – мохрех, это уже хуже. Я даже не знал, что ты настолько плохо видишь. Закрой глаза и задержи дыхание. Не дыши, стой ровно, еще чуть- чуть, теперь посмотри на меня!
