Я встал на одну из силовых линий, почувствовав, как тело пронизала тяжелая волна "мертвой" энергии. Ощущения были не из приятных, хотя вреда не принесли.
Я поманил ближайшую душу:
— Иди ко мне!
Прозрачный серый силуэт забился, словно птица в силках. Он рванулся из магических пут, но выбраться не сумел — сил не хватило. Я коснулся призрака, делясь энергией, и почувствовал, как "утекает" моя человечность. Я тут же пережал энергетический поток, заставив его сочиться скудными каплями: слишком свежи были воспоминания о том, что случилось в Сырте.
Вскоре призванный обзавелся плотью, острыми зубами и отменным аппетитом: красные глаза умертвия плотоядно уставились на вампиров, и оно сделало в их сторону первый шаг. За только что созданной нежитью, словно цепь, потянулось плетение заклинания. Я схватил его рукой, неосознанно пытаясь восстановить потраченную силу. Толстый "канат" энергии на мгновение пронизал мое тело. Плетение истончилось, у него появилась узкая перетяжка, как в песочных часах. Умертвие, почувствовав ослабший поводок, рванулось в сторону единственной доступной пищи — вампиров. Те схватились за мечи, а я, не сумев удержаться от довольной ухмылки (моя мечта — кровососы в роли "дичи" на чужом обеде), приказал умертвию:
— Этих не трогай!
Нежить споткнулась на ровном месте и тихо прошелестела:
— Да, господин!
В этот момент один из вампиров вскрикнул и указал на что-то за моей спиной. Я резко повернулся, приготовившись защищаться, но тут же опустил меч.
На могильнике разыгралось настоящее светопреставление. Нарушенная вязь заклинаний вспыхнула синими искрами. "Канаты" из рун и магических символов расплелись, словно плохо скрученная веревка под тяжелым грузом! Тонкие потоки энергии вспороли слежавшийся снег огромными бичами. И когда последняя руна была разрушена, поток чистой силы ударил в небо, раскрасив его разноцветным сиянием. Правда, он почти сразу иссяк и расползся слабыми "ручейками". Над землей заколыхались незримыми тенями неупокоенные. Жертвы маглука. Моя армия.
— Господин? — с надеждой прошелестело над ухом. — Господин, а этого?
Умертвие ткнуло когтем в сторону Игнаса Беладу, который как раз появился на сцене.
К сожалению, я не мог себе позволить слово "можно", поэтому обошелся злорадным:
— Не в этот раз!
Меньше чем через час у меня в распоряжении было порядка тридцати умертвий, больше я не осилил. И так с превеликим трудом удалось остаться в своем уме и не превратиться в сумасшедшего, готового уничтожить и чужих, и своих. Именно из-за страха обернуться монстром похлеще любого маглука, я угробил на призыв нежити столько времени.
Колдовство так истощило меня, что сотворив последнее умертвие, я обессилено рухнул в снег. Пришел в себя от оплеухи, но дать сдачи не успел — под нос сунули кружку с подогретым вином. Вот только поднести ее ко рту без посторонней помощи не удалось — руки тряслись, как у последнего пропойцы.
Мне кто-то помог, мрачно бросив:
— Приходите в себя быстрее, пока ваши псы нас всех к Единому не отправили! Нашли время, когда без сознания падать!
Я осмотрелся — умертвия взяли этернус в плотное кольцо и только ждали подходящего момента, чтобы кинуться.
Для того, чтобы более-менее очухаться, мне потребовалось еще около полутора часов. Хорошо, что зимние ночи длинные и можно было не торопиться. Наконец я забрался на лошадь и оглядел призванное войско.
— Хотите отомстить за свою смерть? А жрать хотите?
В ответ раздалось лишь яростное шипение.
Я вяло усмехнулся:
— Прекрасно! Тогда топайте за нами. И чтобы не отставать!
Последний приказ оказался лишним: умертвия передвигались огромными скачками, используя как опору удлинившиеся руки. Они походили на свору борзых, спущенных с поводка.
Логово маглука я почуял заранее все по той же холодной, тревожной энергии смерти. Мы остановились в зарослях кустарника примерно за сто шагов до него. Чтобы попасть в селение, надо было пересечь заснеженное поле.
Я присмотрелся внимательней, радуясь про себя, что Ирия… или Мо (скорее всего) сделал мне такой замечательный подарок. Быть "видящим" оказалось чрезвычайно полезно. Те самые остовы на кольях, которые я в первый раз принял за признак обычного дикарского хвастовства, оказались вовсе не элементом местной "архитектуры". И костяки, и отдельные черепа плотно оплетала вязь заклятий, привязанных к частоколу и уходящих дальше, вглубь земли. Наверняка мертвых оставили за сторожей, потому что сидя на кольях не повоюешь. Это было и плохо, и хорошо одновременно. Притом больше плохо, чем хорошо — заклинание неподкупно и не устает, а темнота ему не помеха. Хотя какая тут темнота…
Пока я разглядывал городище, из разведки вернулись вампиры.
— Живые в карауле не стоят, — отчитался один из лазутчиков.
Как же теперь подобраться к этому сброду?
— Ты! — ткнул пальцем в ближайшее умертвие. — Поброди вокруг города, но на стены не лезь!
