Если целый народ в состоянии поставить общий интерес выше личного… такого можно наворотить! Век не расхлебаешь. А сирин, похоже, уже наворотили. Возня с кочевниками хорошо укладывалась в объявленную стратегию. Обхаживать и пестовать чужое племя на протяжении нескольких веков, исподволь готовя сделать их своим оружием в борьбе за империю — это… попахивало массовым сумасшествием среди пернатых.
Я сплюнул — ну и мерзавцы… Ладно сами помешались, так еще умудрились заразить безумством другой народ!
Кобыла нервно всхрапнула и мотнула головой, заставив пристально вглядеться в ночь. Степь только с первого взгляда казалась ровной, как стол. На самом деле ее то тут, то там разрезали глубокие трещины, из которых тянуло сырой прохладой, а то и вовсе попадались круглые ямы, глубиной не меньше чем в человеческий рост или черные провалы, дна которых в темноте было не разглядеть. Приходилось следить за дорогой, чтобы не налететь на неприятный сюрприз.
На этот раз причиной беспокойства кобылы стала обычная летучая мышь, мелькнувшая прямо у морды животного. Погода по-прежнему баловала почти летним теплом, и ночные охотницы еще не ушли в спячку. Я погладил лошадь по шелковистой шее, успокаивая, и снова погрузился в раздумья.
Как ни выкручивайся и ни обманывай себя, а вывод напрашивался на удивление печальный — мы и впрямь были накануне большой войны. Если завоевание княжества еще давало надежду, что сирин удовлетворятся этой победой, то девиз и появление у кочевников "великого" вождя Афиза не оставляли от нее даже маленького камешка.
Интересно… сколько лет воинственному царьку? Хотя возраст для успешных побед не важен: легендарному завоевателю Соткану было всего восемнадцать, когда он выиграл первую битву, а царю Хашу Великому — все пятьдесят, когда он только унаследовал трон, однако ничего… успел создать грозное Соткарское царство, прежде чем недруги загнали старика в могилу.
И все-таки…
Я направил свою кобылу к правителю нежити:
— Андру, скажите, вы случайно не знаете, сколько лет этому сыну неба?
Князь ответил, не повернув головы:
— Он заслужил свой умлаку двадцать семь лет тому назад. Добавьте к этому еще годков пять-шесть — курута проводят обряд инициации довольно рано.
— Умлаку — это что? Ритуальный клинок?
Вампир кивнул:
— Он самый. Курута считают, что пока ребенок не докажет право на священный нож, у него нет ни души, ни настоящего имени.
— Ну, а за кого дикарь принял меня? — вспомнил я о взгляде пленника.
Упырь скривил губы в едва заметной улыбке:
— Вы у нас, Дюс, как всегда — демон, освобожденный из преисподней злокозненным повелителем темных сил, чтобы помешать победному шествию избранного народа.
Действительно, все "как всегда". Хотя… чего это подпевалы сирин ко мне так неуважительны? После титула принца преисподней превратиться в обычного мелкого монстра…. просто оскорбительно.
Я притворно возмутился:
— Негодяи. Меня, могучего Азааре, страшного повелителя великих армий и принца подземного мира низвести до уровня заурядного демона, строящего козни дикарям! Придется бросить вызов великому Афизу. Пусть принесет извинения и восстановит меня в прежних правах, иначе точно подниму армию мертвецов!
Невозмутимость Андру на мгновение дала слабину — вампир недоуменно покосился на меня, а затем негромко рассмеялся:
— Я рад, что вы не утратили желания шутить, Дюс. Знаете, что самое любопытное….- снова стал серьезным вампир, — степняков предупредили о появлении демона уже после того, как вы родились.
Князь задумчиво прищурился:
— Я рассчитывал услышать о Книге судеб или о чем-то подобном, но нет… Все предсказания курута получают непосредственно от "богов". Иногда они даже отменяют ранние приказы. Получается, у сирин и сейчас есть пророчица!
Последнее предположение правитель нежити произнес с мрачным удовлетворением, даже скорее — со злобной радостью. Кажется, князь определился, кому мстить за утерянный престол — глаза вампира вспыхнули бледным серебром.
Я усмехнулся: надо же, сам того не желая, уже попал во враги сразу двух народов, а кроме того — в "предатели и бунтовщики" у Фирита. Такое впечатление, что боги просто видят меня в центре всеобщей драки!
Глянув с тоской на черное небо, я мысленно поинтересовался: "Ирия милосердный, ну вот ответь — за каким демоном я тебе так понадобился?! Неужели правда хочешь устроить конец света? Что там сказано о последнем дне человечества в твоих законах?"
Увы, всемогущий владетель небесных кущ до воплей обычных смертных не снисходил. А я даже на последний вопрос ответить не мог — нельзя вспомнить то, чего не читал. Да и плевать я хотел на этот конец света, а заодно — на сражение сил добра и зла! Тем более, что это проклятое добро вообще невозможно разглядеть: в кого не ткни — сплошные монстры. Так что по-настоящему меня тревожила лишь эта… крылатая чешуя с хвоста Мо, чтоб ей в труху рассыпаться.
