Значит, Пустошь не всегда была Пустошью. Когда-то в ней можно было без страха жить. Так что же случилось?
Мы поравнялись со статуей. Лишайник, потерявший к осени свой серо-зеленый цвет, выделялся на желтоватом камне неровными кровавыми пятнами.
Меня поразила голова каменного идола, обращенная к небу незрячими глазами. Точнее, выражение его лица- скорбное, с плотно сжатыми в горькой усмешке губами, с глубокими жесткими складками, тянущимися от крыльев носа. Я еще ни разу не видел такого на ликах богов. Если, конечно, это божество. А если правитель, то он, должно быть, сумел разглядеть крах своего государства.
— Нравится? — поинтересовался вампир, заметив, что я пристально разглядываю скульптуру. — На удивление правдиво, да? Именно так должны смотреть боги на то, что вытворяют их создания.
Мы проехали мимо поверженного гиганта, оставив его смотреть в по-зимнему нахмурившееся небо. Морра в этот момент плотнее прижалась ко мне: девочку напугала гигантская голова.
Лицо обдало колючим ветром: погода портилась на глазах, угрожая ледяным дождем или метелью.
Правитель нежити, обеспокоенно глянув в темнеющее небо, приказал:
— Поторопимся! — и пустил лошадь галопом.
Я последовал примеру князя: непогоду лучше переждать у теплого очага с бокалом горячего глинтвейна, или в постели с пылкой красоткой.
Как и обещал Андру, мы еще четырежды останавливались в замках. Они отличались друг от друга, сходившись лишь в том, что ни в одном из строений не оказалось открытого внутреннего двора. И везде нас ждал горячий прием. И такая же свобода, как в первом замке. Любопытным гостям позволялось фактически все, даже заглядывать в личные комнаты вампиров. Правда, последнее выяснилось совершенно случайно: в одном из замков на господской половине оказался слишком уж лаконичный интерьер — голые стены, ровная плитка, одинаковые светильники на стенах — вдобавок слишком путаные переходы. В итоге, промахнувшись с поворотом, я беспардонно вломился в чужое жилище и замер на пороге.
Хозяин замка своеобразно смотрел на жизнь; обстановка в комнате оказалась ничуть не лучше, чем в коридоре: кровать, сундук, простой стол и пара деревянных жестких кресел. Правда, на одной из стен переливалось в огнях светильника уже знакомое черное солнце, а над кроватью висела серебряная двойная фурка, самый дорогой предмет обстановки.
Похоже, как бы дико это не звучало, здешние этернус отличались большой набожностью и не меньшей скромностью. На такие выводы меня натолкнуло то, что гостевые комнаты обставили с должной роскошью. Выбрав жизнь аскета, хозяин не принуждал случайных визитеров следовать по его пути.
Я уже хотел ретироваться, как услышал веселое:
— Вечер добрый!
В дверях, ведущих в смежную комнату, стоял сухопарый мужчина. Это был высокий, стройный красавчик с черными локонами до плеч и глазами лани. Именно о таких возлюбленных грезят ночами глупые невинные девицы.
— Простите за беспокойство, — извинился я в ответ на приветствие, — немного заплутал в ваших коридорах.
— Ничего, я рад новым лицам, — сказал вампир и, криво усмехнувшись, добавил: — тем более таким редким.
Это да. Мало кто добровольно сунется в пасть нежити.
Меж тем, вампир представился:
— Игнас Беладу.
Я с интересом оглядел его и поинтересовался:
— Герцог Гросвенор Ферран Беладу кем вам приходится?
Этот маленький сухонький старичок, мучимый подагрой, несмотря на почтенный возраст, был завсегдатаем борделей, чем и "прославился" на всю Луану. Притом горожане не знали, смеяться или завидовать удалому старцу — шлюхи крепко хранили его секреты за семью печатями.
— Младший брат.
— Дюсанг Лирой, — я слегка поклонился, чувствуя себя несколько странно. Одно дело общаться с подданными Андру в его присутствии, другое — знакомиться словно с обычными людьми.
Вампир снова усмехнулся и повел рукой, приглашая в комнату:
— Наслышан о вас. За такое знакомство надо обязательно выпить.
Упырь разлил вино в глиняные бокалы:
— Прошу!
— Надеюсь, хорошего наслышаны? — поинтересовался я, отпил и замолчал, смакуя напиток. Аскетизм аскетизмом, но, несмотря на простенькие кубки, вино в них разлили дорогое.
— Разного, — весело оскалился вампир.
Я в ответ лишь кивнул, не зная, о чем говорить с новым знакомым.
Упырь мое молчание истолковал как незаданный вопрос:
— Хотите знать, как я стал этернус?
Делать мне нечего, не гадалка, чай. Хотя… раз это случилось более двадцати лет тому назад, значит, это не происки Фирита, он тогда еще в коротких штанишках бегал. Значит, юный Беладу попросту оказался в неудачное время в неудачном месте, вот и все.
— Что нового можно узнать о встречах с вампирами? — поинтересовался я.
Мужчина рассмеялся:
— Я и забыл, что вы у нас знаток.
Мы еще немного помолчали, а затем я спросил:
— Ну и как вам живется в здешних краях после привычной роскоши?
