Энергию пробуждали витающие в воздухе страдания, боль и ненависть. Эмоции, словно туман, окутывали улицу, отравляли воздух, насыщали ведьмака силой, которой он не мог противиться. Но сбившееся с ритма биение сердца и тонкая, едва заметная серебряная окантовка радужки наталкивали на самую страшную мысль – Ник впустил в себя сущность из мира теней.
– Тэй, я чего-то о тебе не знаю? – Ани пристально всматривалась в его лицо, нахмурив брови.
– Возможно, нет, а возможно, да, – Николас сложил руки на груди. – Не беспокойся ни о чем, я всегда рядом. Настоящий я.
Аннетт оттянула ворот его рубашки – символ потустороннего мира кровоточил. Это значило лишь одно – Тэй связан с кем-то из умерших. В древности ритуал единения давал возможность перемещаться в мир теней без зеркальных поверхностей. Но это было опасно, слишком рискованно, ведь чем чаще ведьмак оказывался в этом мире, тем меньше шансов оставалось из него выбраться. Рэндел бывала там не по своей воле… В ту ночь она получила свой второй символ – S. Он дурманил ее разум, и стоило коснуться гладкой отражающей поверхности, как она оказывалась среди блуждающих душ. Один неверный шаг – и тонкая нить жизни оборвется…
– Ты уверен, что оно того стоит? У тебя слишком мало шансов найти то, что ищешь…
Ани знала, зачем он туда наведывался. Ему нужны воспоминания об амулетах в виде крохотных механических часов. В книге Нордвуда говорилось, что они помогают контролировать темную магию и дают шанс выжить.
Ник ничего не ответил. Он крепко прижал ведьму к себе. Настолько сильно и бережно, насколько мог. Вдохнул сладкий аромат пудры, коснулся растрепанных темных волос и исчез.
– Теперь ты можешь ему помочь. Он не заслужил смерти, – тихое эхо несколько раз повторило эти слова, заставив Аннетт вздрогнуть от испуга.
Руки все еще ныли, правое плечо ломило, но времени на лечение и сантименты не оставалось. Ноги непослушно ступали к выходу. Сейчас Ани не обращала внимания на боль, разливающуюся по сердцу, на страх, окутывающий сознание, и на смесь чувств… Ее горести не стоили чужой жизни.
Ботинки ступали по каменной площади с характерным звуком. Рэндел сжимала левую руку, концентрируя в ней защитное заклинание, и медленно подходила к обессилевшему и растерзанному телу.
Застывшие синие глаза, исказившееся в гримасе боли лицо, кровь… Ее густые потеки лились на улицу, смешиваясь с мутной дождевой водой. Бордовые капли на белой рубашке напоминали рассыпанные на лице веснушки. Парень не дышал. Следы от клыков все еще наполнялись алым. Через разорванную одежду виднелись порезы. Нетипичная работа. В Нордвуде был запрет на нападения вампиров: они могли получать кровь от других только в добровольной форме, без жертв. Но в последнее время отступников становилось больше, и не всех удавалось обезвредить сразу.
Против воли Рэндел рассматривала остывающее тело, едва сдерживая эмоции. Знак темной магии неприятно обжигал руку, напоминая о том, что у нее была возможность перемещаться против воли города. Несколько секунд она сомневалась. Затем ее глаза потемнели, и, крепко прижимая к себе бездыханного парня, Аннетт переместилась.
– Не уверен, что новообращенный выживет… – Тодор недавно вернулся из лабораторной комнаты. – Ты подвергла себя неоправданному риску.
Несколько часов он пытался сохранить парню жизнь. Он всегда оставался небезучастным, стараясь спасти тех, кого мог. Эксперименты и попытки не всегда заканчивались успехом. В этом случае слишком многое зависело от самого пострадавшего. У того оставалось только два выхода: стать вампиром или погибнуть.
– Спасибо, – Ани криво улыбнулась, стараясь не показывать своих переживаний, но при отце скрыть их не удавалось.
– Я поговорю с Ником. Он часть предсказания, как и ты, как и остальные. Это опасная игра. Мир мертвых не даст ему ни защиты, ни знаний. Он поглотит его. А часы… Легче найти иголку в стоге сена, чем чьи-либо воспоминания о них, – вампир сел рядом и бережно сжал руку дочери. – Ты все знаешь сама, предсказание сбудется с часами или без. Они лишь призрачная надежда на защиту от Острова. Даже если он найдет их, не думаю, что спустя столько лет амулеты не утратили свою силу.
Тодор говорил непривычно тихо и сипло. Чем больше он молчал, тем суровее становился его взгляд. Аннетт знала, что за этим всем скрывалось, и так же, как отец, предпочитала не произносить свои мысли вслух. Иногда то, что таится в душе, не требует слов.
Прикрыв дверь за сестрой, Алан озадаченно рассматривал осунувшееся и уставшее лицо Анри. Тот обессиленно смотрел в потолок, серые глаза застыли на одной точке. Всю ночь он провел в бреду. Травяные настойки и компрессы мало помогали сбить температуру и тревожность, а кожаные ремни обжигали запястья рунами, сдерживающими перемещения.
Комнату продувал холодный ветер, и единственный очаг тепла, крохотный камин, едва отогревал озябшие пальцы. Крейг замерз, по коже пробежали мурашки. Он чувствовал, как волосы встают дыбом не то от ледяного сквозняка, не то от осознания, что предсказание начало сбываться.
